Сделать домашней|Добавить в избранное
 

История Русского флота

История Русского флота.

 
» » Владимир Кофман. "Цусима: анализ против мифов"

Владимир Кофман. "Цусима: анализ против мифов"

Автор: russiaflot от 3 апреля 2009


Прошло уже 85 лет с того весеннего дня - 14 мая 1905 года, когда произошло морское сражение, название которого стало с тех пор синонимом разгрома - Цусима. Эта битва была последним штрихом в неудачной русско-японской войне, сделавшим победу России в ней практически невозможной. Много можно говорить и о политических последствиях Цусимского сражения: внутренних и внешних. Не ставя таких задач в краткой работе, попытаемся все же разобраться в том, что, как и почему происходило 14(27) мая 1905 года в Корейском проливе.

      Интерес к этому сражению по-прежнему велик, это и неудивительно, поскольку Цусима занимает в военно-морской истории видное место. Единственное генеральное сражение эпохи расцвета додредноутского броненосного флота по своей решительности и результатам привлекает внимание многих писателей и исследователей. Зарубежные специалисты считают, что по количеству посвященной ему литературы, сражение в Корейском проливе занимает второе место после Ютландского боя.

      Однако количество не всегда обеспечивает достаточное качество, и история Цусимы - яркий пример. Этому есть вполне объективные обстоятельства. Естественно, что основную массу литературы по любому сражению поставляют сами бывшие противники: часто только они имеют доступ к свидетельствам очевидцев, официальным отчетам и т.п. Безусловно, "заинтересованные стороны" редко бывают до конца объективны, но положение, сложившееся с русско-японской войной, поистине уникально.

      Оба участника боя менее всего были заинтересованы в установлении истины. Японцы провели всю войну под завесой тайны и отнюдь не хотели, чтобы их опытом воспользовался кто-либо, даже ближайшие союзники - англичане. Русская сторона поступила не лучше, предавшись безудержной критике всего, что было связано с флотом - людей, кораблей, артиллерии... Наиболее интересные материалы были собраны британскими наблюдателями, находившимися при эскадре Того, лично наблюдавшими сражение и имевшими доступ к японским материалам. Но доклад английского военно-морского атташе Пэкинхема так и не был опубликован в открытой печати, оставшись достоянием узких кругов Адмиралтейства1. Работы французских и немецких историков, часто небезынтересные по своим выводам, сугубо вторичны по исходным материалам. Сложившаяся ситуация привела к тому, что в качестве исходного фактического материала используют обычно очень узкий набор литературы.

      В первую очередь это официальные японская и русская история войны на море. "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мэйдзи" представляет собой отличный образчик японского подхода к истории. Книга видимо не содержит специально сделанных искажений. В ней имеется безусловно уникальный материал, характеризующий все передвижения японского флота до, в ходе и после сражения, один взгляд на который вызывает огромное уважения к активности флота "страны восходящего солнца" и интенсивности использования его кораблей. Но тщетно пытаться найти в этом четырехтомном издании хотя бы следы анализа боевых действий. Очень немногословным является и само описание Цусимского боя.

      Отечественная официальная история действий на море в русско-японской войне, выходившая почти в течение 10 лет, к моменту появления томов, посвященных походу эскадры Рожественского и сражению в Корейском проливе, окончательно "выдохлась". Описание сражения в достаточной мере поверхностно, анализ действий сторон отсутствует, а вся информация, относящаяся к противнику, просто переписана из японских "описаний военных действий..." - большими блоками и без комментариев. Вообще в русской официальной истории заметно желание как можно скорее миновать эту мрачную страницу, не вдаваясь в излишние подробности и размышления.

      Из "неофициальных" работ главное место занимают 3 книги: "Цусима" А.С.Новикова-Прибоя, "На "Орле" в Цусиме" В.П.Костенко и "Цусимский бой" из трилогии "Расплата" капитана 2 ранга Семенова. Документальный роман бывшего баталера "Орла" стал книгой для миллионов. Судьба не одного будущего историка флота определилась еще в детстве, после прочтения "Цусимы". Но по подбору материала книга Новикова-Прибоя очень вторична и представляет собой по сути дела беллетризованную компиляцию известных мемуаров, главное место среди которых занимают воспоминания В.П.Костенко.

      "На "Орле" в Цусиме" - наиболее интересный из этой "троицы" неофициальных источников. Костенко был одним из немногих "чистых наблюдателей" с русской стороны и, может быть, единственным вполне квалифицированным. Но не следует и переоценивать достоверность приведенного им описания самого боя, и в особенности - повреждений "Орла". Еще совсем молодой человек и отнюдь не специалист в артиллерии. он по вполне понятным причинам допустил немало ошибок в оценке действия снарядов противника, впервые попав в бой, и какой бой!

      Наконец, "официальный историк" 2-й Тихоокеанской эскадры, капитан 2 ранга Семенов, оказался куда более эмоциональным свидетелем, чем корабельный инженер Костенко. В "Расплате" много восклицаний, изрядное количество рассуждений, но совсем немного фактов. Выставляемый обычно в качестве "адвоката" своего патрона - адмирала Рожественского, Семенов не слишком удачно справился со своей задачей.

      Только в последнее время появились несколько работ, посвященных анализу Цусимского боя, но, увы - за рубежом. В них более полно отражены действия японской эскадры, но в отборе фактов о действиях русских у иностранных авторов возникли определенные трудности, что немудрено. Наиболее интересным является их подход к поражению Рожественского - не в пример более мягкий и сочувственный, чем в отечественной литературе.

      Действительно, с легкой руки "критиков самодержавия" история Цусимы подастся всегда в исключительно мрачном и сугубо обвинительном духе. На "скамье подсудимых", в зависимости от направлений мысли авторов, а иногда и "социального заказа", побывали все: и государственное руководство России, и командующий эскадрой, и его офицеры, в особенности артиллеристы, и неодушевленные участники Цусимы - русские орудия, снаряды и корабли.

      Попробуем последовательно рассмотреть все те многочисленные "причины", действительные и мнимые, которые привели русскую эскадру на дно Корейского пролива - после почти кругосветного многомесячного перехода.

      

      Стратегия

       Обреченность похода эскадры Рожественского совершенно очевидна. Однако прежде чем еще раз обвинить руководство России в несчастьях этой войны, необходимо вспомнить все стратегические реалии. Противоборство России и Японии на Дальнем Востоке оказалось в значительной мере "делом морским". Войска микадо, высадившиеся в Корее и Маньчжурии, полностью зависели от надежности морских коммуникаций с метрополией. Да и сама высадка вряд ли могла состояться при господстве русского флота, да и просто при более активных действиях Порт-Артурской эскадры. Но даже когда "поезд уже ушел", и экспедиционный корпус двинулся по просторам Маньчжурии - к Порт-Артуру и навстречу главным силам русской армии, захват пути его снабжения мог бы оказать влияние на весь ход войны. Поэтому решение отправить на помощь блокированной в своей базе 1-й Тихоокеанской .эскадре силы Рожественского (первоначально включавшие только новые броненосцы и крейсера) было не только не бессмысленным, но и возможно единственным активным шагом. Соединившись, русские корабли имели бы весьма заметное превосходство над японцами, которое отчасти компенсировало бы неудобство стратегического положения.

      А неудобство было поистине чудовищным. Две русские базы - Владивосток и Порт-Артур - разделяли 1045 миль. Реально флот мог базироваться только на один из этих пунктов. Но Порт-Артур "заперт" в глубине Печилийского залива, а Владивосток замерзает на 3,5 месяца в году. Ремонтные возможности обоих портов стоили друг друга, а именно - практически отсутствовали. В таких условиях только большое преимущество в силах давало шансы на активные действия и успех.

      Как только пал Порт-Артур и погибли корабли 1-й .эскадры, стратегическое положение русских военно-морских сил на Дальнем Востоке стало безнадежным. Все темпы были потеряны. Постоянные задержки эскадры Рожественского привели к тому, что японские корабли исправили все повреждения, а русские постепенно теряли боеспособность в изнурительном тропическом плавании. В таком положении требовалось смелое стратегическое и политическое решение, но ... его не было. Правительство и военно-морское командование России попало в своеобразное положение, именуемое в шахматах "цугцванг" - вынужденная последовательность ходов. Действительно, отозвать 2-ю Тихоокеанскую эскадру с половины пути означало не только признать свою военную слабость, но и потерпеть крупное политическое поражение, а главное - полностью отказаться от попытки быстро выиграть войну, перерезав коммуникации Японии с Кореей. Но и продолжение похода столь же последовательно вело к проигрышу. Даже если кораблям Рожественского удалось бы благополучно миновать Цусимскую западню, их будущее выглядело бы безнадежным. Действовать из удаленного от японских коммуникаций Владивостока в составе эскадры было бы почти невозможно. Одного-двух дозорных крейсеров японского флота хватало для того, чтобы вовремя предупредить Того о выходе русских. Кроме того, Владивосток легко блокировался минами, так что единственное, что мог бы предпринять благополучно пришедший в него Рожественский - выбрать для сражения с японским флотом другой день и другое место.

      Неоднократно высказывались предположения о том, что командующий русской эскадрой мог "обойти" японские силы, попытавшись проникнуть во Владивосток не прямым путем через Корейский пролив, а пройдя вдоль восточного побережья Японии, через Сангарский пролив или пролив Лаперуза.

      Надуманность подобных рассуждений совершенно очевидна. Реальная дальность плавания русских броненосцев (с учетом количества угля и состояния машинных команд) составляла примерно 2500 миль (по данным В.П.Костенко) . Это означает, что потребовалась бы не одна погрузка угля в открытом море, и не в ласковых тропических широтах, а в холодном весеннем Тихом океане. Кроме того, шансов пройти незамеченной у столь большой и медлительной эскадры вдоль всего побережья Японии практически не было. Походы Владивостокского крейсерного отряда показывают, насколько интенсивным было судоходство у ее восточного побережья. А для полного раскрытия подобной авантюры было достаточно одного нейтрального парохода, который нельзя было бы ни потопить, ни заставить промолчать. Дальнейшие "ходы" Того мог рассчитать с большой точностью, и в результате русская эскадра была бы вынуждена принять бой уже в совсем невыгодных условиях северных широт, с высокой вероятностью принять бой во время перегрузки угля или недостаточном его запасе.

      Немалые трудности предстояли бы и при попытке пройти северными проливами. 3 крейсера Владивостокской эскадры провели неприятные дни, когда не могли войти в пролив Лаперуза из-за густого тумана. В конце концов контрадмирал Йессен был вынужден принять решение идти к Сангарскому проливу. Русские крейсера все же благополучно добрались до Владивостока на последних остатках топлива. Нетрудно представить, что произошло бы с огромной, неповоротливой эскадрой Рожественского при подобной же попытке! Вполне возможно, что некоторые из ее кораблей постигла бы участь севшего на мель "Богатыря", но не вблизи своих берегов, а прямо в "логове японского тигра". По меньшей мере можно было ожидать полного расстройства эскадры.

      Если предположить почти невероятное, что русская эскадра пробралась незамеченной вдоль всей Японии, то проход через любой из проливов не мог остаться в тайне. Но даже если бы Рожественский благополучно форсировал Лаперузов или Сангарский пролив, это отнюдь не избавляло его от сражения. При вполне вероятном заблаговременном обнаружении флот Хейхатиро Того ждал бы его где-нибудь у выхода одного из проливов. Слишком малая крейсерская скорость русской эскадры обрекала ее на перехват японцами задолго до Владивостока (расстояние от Владивостока до пролива Лаперуза - 500 миль, до Сангарского пролива - 400 миль, до стоянки Того у южной оконечности Кореи или до Сасебо - 550 миль: крейсерная скорость кораблей Рожественского - 8-9 узлов, японского Обьединенного флота - не менее 10-12 узлов). Конечно, бой произошел бы гораздо ближе к русской базе, в нем возможно не смогли бы принять участие малые японские миноносцы, но на пути к столь сомнительному благополучному исходу было множество подводных камней - в прямом и переносном смысле! Наконец, как отмечалось уже выше, даже благополучный приход эскадры во Владивосток в целости и сохранности мало что давал для достижения успеха в войне. Редкий и показательный случай стратегической безысходности!

      

      Тактика

      Если стратегические неудачи похода 2-й Тихоокеанской эскадры обычно списываются на бесформенную, плохо работающую "военную и политическую машину царизма", то ответственность за тактическое решение Цусимского боя безусловно несет командующий русской эскадрой - вице-адмирал Зиновий Петрович Рожественский. Упреков в его адрес более чем достаточно. Если их кратко суммировать, то можно выделить следующие основные направления "возможной причины" тактического поражения русских сил:

      1) Рожественский выбрал неправильное время прохода через Корейский пролив, поскольку в самом узком его месте русская эскадра оказалась в середине дня; критикуется также приказ "не мешать японским радипереговорам".

      2) Он избрал для построения эскадры крайне не гибкий и неповоротливый строй единой кильватерной колонны, не выделив в отдельный отряд 4 новейших броненосца и "Ослябя".

      3) Распоряжения Рожественского на бой минимальны. Он полностью сковал активность младших флагманов и никого не посвятил в свои планы - после выхода из строя "Суворова" и ранения командующего русская эскадра не управлялась.

      4) Русский командующий упустил решающий момент в самой завязке боя, не "бросившись" на сдвоенный строй японских кораблей при рискованном повороте Того и вообще вел себя крайне пассивно.

      Нетрудно парировать первый из упреков. Вряд ли Рожественский, как и любой другой здравомыслящий моряк, мог рассчитывать на то, что его "армада" сможет пройти неширокий пролив незамеченной - днем или ночью. Если бы он избрал для форсирования узости темное время суток, то все равно был бы обнаружен двумя японскими дозорными линиями, выдвинутыми вперед, и был бы атакован ночью миноносцами. В таком случае артиллерийский бой состоялся бы на следующее утро, но силы русской эскадры могли быть к этому времени ослаблены одним или несколькими торпедными попаданиями. Очевидно японцы рассчитывали именно на такой образ действий русского адмирала, так как ему едва не удалось обмануть их. Обе дозорные линии японских вспомогательных крейсеров были пройдены как раз в темноте, и если бы не более или менее случайное обнаружение несшего все отличительные огни госпитального "Орла", то Рожественский мог бы благополучно миновать их. Такое расположение дозоров впоследствии подвергалось жесткой критике известного английского военно-морского историка Джулиана Корбетта. Впрочем, это не позволило бы русской эскадре избежать утреннего обнаружения легкими крейсерами третьей линии, но возможно несколько отсрочило бы начало сражения, которое пришлось бы на вечер, а за ним последовала бы вполне спасительная ночь...

      Существует и второе соображение, тесно связанное с двумя другими упреками в адрес Рожественского. И нежелание проходить опасное место ночью, и "примитивный" строй в бою, и предельная простота распоряжений (сводившихся к указанию курса - NO-23 и приказу следовать колонной за маневрами головного корабля) - все имело своей причиной плохую маневренную подготовку русской эскадры и горькие уроки боя в Желтом море. Адмирал не сомневался в том, что ему будет трудно собрать на утро свои рассеянные в ходе торпедных атак корабли, и был совершенно прав, как показывает судьба крейсеров отряда Энквиста, благополучно потерявшего русскую эскадру после боя, правда тем самым избежав трагической участи остальных русских кораблей. Любая неоднозначность приказа могла привести к такому же разброду, который постиг 1-ю эскадру после гибели ее командующего Витгефта в бою в Желтом море. Распоряжение следовать за головным кораблем указанным курсом - предельно четкое: его трудно нарушить без веских причин и риска попасть под суд за неисполнение. Действительно, учитывая результаты сражений артурской эскадры, трудно обвинять Рожественского, считавшего беспорядок в командовании более страшным врагом, чем японцев.

      Наиболее серьезные разногласия существуют в оценке тактического положения и маневрирования флотов противников в первые минуты Цусимского боя. По мнению одних историков Того сам поставил себя в безнадежное положение, причем в результате хитроумного "обмана" Рожественского, которому только оставалось протянуть руку и сорвать плоды победы. Другие же яростно критикуют русского адмирала за ненужные перестроения в критический момент начала сражения. Чтобы вынести верное решение, необходимо руководствоваться фактами. Ниже приведен краткий хронометраж Цусимы с описанием наиболее важных маневров и событий артиллерийского боя.

      

      5 часов боя

      Развертывание японской эскадры было простым и эффективным. Получив около 5.00 первое сообщение об обнаружении русской эскадры, уже через 2 часа (в 7.10 утра) Того вышел в море. К полудню он пересек с запада на восток Корейский пролив и спокойно ожидал неприятеля.

      Рожественский, очевидно, пытался перехитрить своего противника за счет нескольких последовательных тактических перестроений. Ночью и рано утром он шел в тесном строю двух кильватерных колонн с вспомогательными судами между ними, а в 9.30 перестроил броненосцы в одну колонну. Около полудня русский адмирал сделал второй маневр, приказав 1-му броненосному отряду повернуть "последовательно" вправо на 8 румбов (под прямым углом), а затем - еще на 8 румбов влево. Возникла путаница: "Александр III" повернул за флагманом "последовательно", а следующий за ним в строю "Бородино" начал поворот "все вдруг". Пока еще не вынесен окончательный вердикт - кто же из них ошибся. Сам Рожественский объяснял впоследствии свой замысел как попытку выстроить 4 наиболее сильных корабля в строй фронта путем поворота "все вдруг". Однако существует немало других объяснений не этому предполагаемому, а реально осуществленному маневру (наиболее полное и изящное обоснование возможной "тактической игры" Рожественского можно найти в статье В.Чистякова). Так или иначе, русская эскадра оказалась в строе двух колонн, выстроенных уступом - правая несколько впереди левой. Около 14.40 далеко впереди и справа по курсу открылся японский флот. Интересно, что оба русских перестроения - из двух колонн в одну, затем опять в две - остались Того неизвестны. Плохая видимость и плохая радиосвязь стали причиной того, что последние данные, которые имел японский командующий о русском строе, относились к раннему утру. Так что вполне понятны утверждения наблюдателей с японской стороны, свидетельствующие о построении русских, как о двух параллельных кильватерных колоннах. Именно в таком строю шла эскадра Рожественского ранним утром, и именно в нем ожидалось ее увидеть.

      Далеко впереди Того пересек курс русской эскадры с востока на запад и пошел встречным курсом на пересечку левой, слабейшей русской колонне. Существует мнение о том, что он и хотел атаковать ее, быстро разгромить, а затем уже заняться главными силами противника - 4 новейшими броненосцами. Вряд ли это верно: весь ход Цусимского боя показывает, что японский адмирал сосредотачивал огонь на самых сильных кораблях русских, совершенно справедливо считая, что только они и могут оказать реальное влияние на ход боя, и полагая, что "старики" и так никуда не денутся. Кроме того, атака на встречных курсах никак не могла входить в планы Того. Перед его глазами стоял призрак боя в Желтом море, когда разойдясь с 1-й Тихоокеанской эскадрой на контркурсах, японцам пришлось в течение 4 часов догонять противника, потеряв почти весь остаток светлого времени суток. Переход на другой борт может быть объяснен совершенно другой причиной, о которой почему-то забывают исследователи Цусимы. Дело в том, что погодные условия в роковой день 14 мая были плохими: сильный юго-западный ветер (5-7 баллов) развел довольно большие волны и мощные фонтаны брызг. В этих условиях существенным недостатком стала казематная система расположения вспомогательной артиллерии на японских броненосцах и броненосных крейсерах. Стрельба из казематов нижнего яруса, а в них располагалась половина японских 6-дюймовок, которые, как станет видно из дальнейшего, сыграли очень важную роль, была затруднена. В немногим более плохих условиях английские броненосные крейсера "Good Hope" и "Monmouth", "родные сестры" японских кораблей того же класса, в бою у Коронеля вообще не могли стрелять из орудий нижних казематов.

      Перейдя на западную сторону от русской колонны, Того получил дополнительное тактическое преимущество. Теперь русские корабли были вынуждены вести огонь против ветра и волны.2

      Развертывание сил приблизилось к решающему моменту. Рожественский около 1:50 пополудни скомандовал перестроение - вновь в строй одной кильватерной колонны. Для быстрого выполнения маневра 1-му броненосному отряду не хватило превосходства в скорости и расстояния между ним и 2-м отрядом. Существует множество оценок "качества" последнего изменения строя русских - от полностью погубившего завязку боя до почти четко выполненного. Очевидно только, что в той или иной мере этот маневр помешал выравниванию колонны из 12 броненосных кораблей. Но и Того в это время занимался, на первый взгляд, очень странными маневренными упражнениями.

      Десятью минутами позже (в 14.02) раздельно маневрировавшие, но шедшие один за другим с небольшим разрывом отряды Того и Камимуры, дойдя примерно до траверза головы русской колонны, начали поворот "последовательно" влево почти на обратный курс, находясь менее чем в 50 кабельтовых от русской эскадры. Действительно, этот маневр выглядит очень рискованным. Однако Того мог ориентироваться на все тот же опыт боя в Желтом море, полагая, что русские орудия вряд ли смогут нанести его броненосцам существенный ущерб за те 15 минут, которые требовались ему для того, чтобы последний крейсер Камимуры лег на новый курс. Зато удачное выполнение такого маневра сулило немало тактических преимуществ. Японцы выходили в голову русской эскадры, охватывая ее справа. Их преимущества в расположении по отношению к ветру и волне сохранялись. Такая ситуация могла расцениваться как близкая к идеальной и безусловно стоила риска.

      Рожественский тем не менее получил небольшое и кратковременное преимущество. Большинство критикующих его действия дружно полагает, что 1-й броненосный отряд должен был "броситься на противника". Но, в сущности, выходя в голову 2-му отряду, русский командующий именно это и сделал. Довольно смело звучит выражение "броситься" для кораблей, имевших в это время скорость не более 12 узлов! Для того, чтобы увеличить ход, требовалось время, сравнимое со временем японского маневра. При попытках самостоятельного маневрирования русские броненосцы могли окончательно потерять строй. Рожественский должен был как огня бояться повторения неразберихи, постигшей 1-ю эскадру в решающий момент боя в Желтом море. и предпочел сделать куда более логичный шаг, пытаясь реализовать свое мимолетное преимущество: открыл огонь в кильватерной колонне.

      Первый выстрел был сделан с "Суворова" в 14.08 по местному времени. Дальнейшие события боя удобно отсчитывать от этого момента, приняв его за "нулевую точку".

      Через две минуты после начала боя открыли огонь японцы. К этому моменту на новый курс легли только "Микаса" и "Сикисима". Некоторые из концевых японских кораблей вынуждены были открыть огонь еще до точки поворота - сказалось общее нервное напряжение начала генерального сражения.

      Часто указывается, что в этот момент Того находился чуть ли не в безысходном положении, поскольку его корабли, ворочая "последовательно", проходили одну и ту же точку поворота, но которой легко было пристреляться. Это грубая ошибка, так как никакой системы центральной наводки нс было в то время даже в пределах одного корабля. По данным дальномеров получали примерную дистанцию, а затем едва ли не каждое орудие или башня пристреливалась индивидуально, следя за падением своих снарядов относительно обстреливаемого корабля. Стрелять же но "мнимой" точке поворота в открытом море было скорее даже более затруднительно, чем по реальной цели. Единственной "ущербностью" положения кораблей Того в этот момент было то, что достаточно точно могли стрелять только те из них, кто уже повернул и лег на устойчивый курс.

      Начальным минутам боя не зря уделено столько места: именно в эти мгновения и русские и японские корабли получили большое, количество попаданий. Кроме того, именно в первые полчаса боя была по сути решена участь флагманов 1-го и 2-го броненосных отрядов 2-й Тихоокеанской эскадры -"Суворова" и "Осляби".

      Дальнейшие события разворачивались по одной схеме: под японским огнем русская эскадра все более и более склонялась вправо, совершенно естественно пытаясь выйти из того положения охвата головы, в котором она оказалась. Но значительное, практически полуторное превосходство в скорости японцев позволяло, двигаясь по дуге большого радиуса, сохранять тактическое превосходство, находясь впереди и слева от русской колонны.

      Уже через 10 минут после открытия огня "Ослябя" получил первые значительные повреждения, а через 40 минут на нем был сильный пожар. Примерно в это же время был тяжело ранен Рожественский, а через 50 минут после начала боя "Суворов" покинул строй. Через час после первого выстрела "Ослябя" пошел ко дну, и стало ясно, что русской эскадре уже никакими силами не удастся выиграть это сражение.

      Дальнейший ход битвы состоял из серии попыток русской эскадры скрыться в тумане и дыму. Через 10-30 минут эти усилия парировались кораблями Того и Камимуры, которые, восстановив контакт, немедленно выходили в голову колонны противника. Так, в первый раз эскадры разошлись через 1:20 после начала боя. Вторая потеря контакта произошла через два с половиной часа после первого выстрела, третья - еще через час. До наступления темноты - после 7 часов вечера, противники имели едва ли более часа передышки, а артиллерийский огонь велся 4 часа.

      Подробно разбирать тактику боя после завершения первого его часа не имеет смысла: маневры русской эскадры были, как правило осмысленны, но при этом совершенно бесцельны. Японцы же с завидным упорством "подлаживались" под них, все время сохраняя выгодное тактическое положение охвата головы неприятельской колонны. Обе стороны сделали все, что могли. Только огромное превосходство в скорости позволило Того выполнить свою задачу так, как он ее понимал. Поведение русского командующего в начальной стадии боя безусловно вызывает ряд вопросов, но принимавшиеся им тактические решения ни в коей мере нельзя считать предосудительными. Даже оставшись без управления, 2-я Тихоокеанская эскадра не лишилась "разума" просто из такого положения не существовало реального выхода.

      Недостатки тактического положения не мешали русским броненосцам поддерживать непрерывный огонь до самого последнего момента. Поэтому критики несчастной эскадры, расправившись с ее "некомпетентным командующим", обычно переходят к "неэффективности русской артиллерии".

      

      Орудия и снаряды

      Русскую артиллерию обвиняли в нескольких "грехах": малом весе снаряда, недостаточной скорострельности и т.п. При этом зачастую вместо аргументов выступают эмоции. Попробуем разобраться в технике артиллерии при помощи технических же данных (Таблица 1).

Орудие

Калибр, мм

Длина ствола в калибрах3

 

Вес снаряда, кг

Начальная скорость, м/с

Русское 12-дюйм. 305 38,3 331 793
Японское 12-дюйм. 305 40 386,5 732
Русское 10-дюйм. 254 43,3 225 778
Японское 10-дюйм. 254 40,3 227 700
Русское 8-дюйм. 203 32 87,6 702
Японское 8-дюйм. 203 45 113,5 756
Русское 6-дюйм. 152 43,5 41,3 793
Японское 6-дюйм. 152 40 45,4 702

              Действительно, русские снаряды одного с японскими калибра несколько легче, но эта разница не столь уж велика: для 6-дюймового - 9%, для 10-дюймового - только 1% и лишь для 12-дюймового - около 15%. Но разница в весе компенсируется большей начальной скоростью, и кинетическая энергия снарядов русской и японской 12-дюймовок в точности одинакова, а русские 10- и 6-дюймовки имеют преимущество по сравнению с японскими примерно на 20%.

      Сравнение же 8-дюймовых пушек не показательно, поскольку на эскадре Рожественского устаревшие пушки этого калибра были только на одном корабле - броненосном крейсере "Адмирал Нахимов". Более высокая начальная скорость при равной энергии обеспечивала более настильную траекторию стрельбы на всех реальных дистанциях Цусимского боя.

      Скорость стрельбы является одним из самых важных факторов, но не всегда она обусловлена только техническими возможностями. Так, относительно более высокая техническая скорострельность английских орудий японских броненосцев в реальных условиях сражения оказалась вовсе не важной. Наблюдатели с обеих сторон, и русские и английские, единодушно описывают стрельбу противника как "исключительно частую", в противоположность медленной со своей стороны. Так, Пэкинхем указывает на беглый огонь русских по сравнению с медленным и тщательным - у японцев. Психологически такие выводы вполне понятны. При том нервном напряжении, которое царит на всех боевых постах, волей-неволей кажется, что между выстрелами со своего корабля проходит вечность, тогда как снаряды противника, каждый из которых несет смерть, может быть самому наблюдателю, "сыпятся градом". Во всяком случае в русской исторической литературе давно и прочно установилась традиция относить на долю "медленной стрельбы 2-й Тихоокеанской эскадры" значительную часть ее неуспеха. Истина может быть установлена только объективным методом - путем подсчета расхода боезапаса.

      Цифры открывают совершенно неожиданную картину. 4 японских броненосца - основная сила адмирала Того - выпустили всего 446 двенадцатидюймовых снаряда. Это означает, что они делали в среднем по 1 выстрелу из орудия за 7 минут боя, при технической возможности стрелять как минимум в 7 раз чаще!4 Ничего удивительного в этом нет: даже при заряжании с помощью механизмов, физических возможностей людей просто не хватает для поддержания высокого темпа стрельбы в течение нескольких часов. Кроме того, у японцев были и другие причины, о которых будет сказано позже.

      Как же обстояли дела на русской эскадре? Только броненосец "Николай I" отправил по противнику из двух двенадцатидюймовых орудий 94 снаряда - на 20 больше, чем "Сикисима" из четырех! "Орел" расстрелял не менее 150 снарядов. Вряд ли "Александр III" и "Бородино", которые вели огонь до самого конца сражения, выпустили меньше снарядов, чем "Орел", у которого одно из орудий главного калибра вышло из строя в середине схватки. Даже находившиеся в самом конце колонны броненосцы береговой обороны израсходовали более чем по 100 снарядов каждый.

      Самый простой и примерный подсчет показывает, что эскадра Рожественского выпустила по противнику свыше ТЫСЯЧИ крупнокалиберных снарядов - ВДВОЕ больше, чем японцы. А ведь исход боя броненосцев решали именно снаряды крупного калибра.

      Но ведь могло же быть и так, что все русские снаряды летели в "молоко", а большинство японских поражало цель? Однако объективные данные опровергают и это предположение. Отчеты японских специалистов скрупулезно описывают каждое попадание в свои корабли, с указанием калибра снаряда и нанесенных им повреждений. (Таблица 2.)

 

12"

8"-10"

6"

3" и менее

Всего

"Микаса"

10

 

22

8

40

"Сикисима"

1

1

4

4

10

"Фудзи"

2

-

3

7

12

"Асахи"

-

-

2

4

6

"Кассуга"

1

-

1

1

3

"Ниссин"

5

1

2

4

12

"Идзумо"

5

1

3

3

12

"Адзума"

6

1

4

4

15

"Токива"

-

-

1

7

8

"Якумо"

1

-

4

2

7

"Асама"

3

2

5

2

12

"Ивате"

2

3

3

9

17

Итого:

36

9

54

55

154

      Казалось бы, даже столь внушительное количество попаданий бледнеет перед успехом японцев. Ведь, по данным В.П.Костенко, получившим широкое распространение в русской историографии, только "Орел" был поражен 150 снарядами, из которых 42 были 12-дюймовыми. Но Костенко, бывший во времена Цусимы молодым корабельным инженером, не имел ни опыта, ни времени, чтобы точно исследовать все повреждения корабля за те немногие часы утра 28 мая до сдачи корабля. Многое им было записано уже в плену со слов моряков. У японцев и англичан было гораздо больше и времени, и опыта. "Орел" обследовался ими "в натуре", непосредственно после боя, и по многочисленным фотографиям. Был даже выпущен специальный альбом, посвященный повреждениям русского броненосца. Данные иностранных специалистов несколько расходятся, но даже приведенное в японской официальной истории войны на море количество попаданий много меньше, чем у Костенко (Таблица 3.)5.

 

12"

8"-10"

6"

3" и менее

Всего

В.П.Костенко

42

100

?

300

История войны на море ("Мэйдзи")

12

7

20

20

около 60

Пэкинхем

5

11

39

21

76

М.Ферран*

3

?

30

?

?

       * Ссылка на число попаданий по фр. данным цит. по: "Море", N 6-7, стр. 202, статья 3. П. Рожественского "По поводу статьи г-на Феррана"

      Очевидно, что "Орел" получил не более 70 попаданий, из них 12-дюймовых - всего 6 или 7.

      Данные экспертов косвенно подтверждаются и историческим опытом. В состоявшемся в 1898 году бою испанской и американской эскадр у берегов Кубы, в котором испанская эскадра была наголову разбита, из 300 крупнокалиберных снарядов, выпушенных броненосцами США, цель нашли только 14 (4,5% попаданий). Американские корабли в артиллерии и организации стрельбы мало чем отличались от броненосцев русско-японской войны. Похожими были и дистанции, на которых происходило сражение - 15-25 кабельтовых. Крупнейшие сражения 1-й мировой войны происходили на больших дистанциях, но и управление огнем значительно улучшилось. Ни в одном из них количество попавших снарядов не превысило 5%. Но даже если считать, что японцы совершили чудо и добились в Цусиме целых 10% попаданий, то это дает примерно такое же число поразивших цель японских снарядов, как и у русских - около 45.

      Остается предположение о неэффективности русских боеприпасов. Главным доводом всегда было относительно малое содержание в них взрывчатки (1,5% от общего веса), ее качество - высокая влажность и слишком тугой взрыватель. На этом фоне вроде бы очень выгодно выглядели японские, а на деле английские, тонкостенные фугасные и "полубронебойные" снаряды с начинкой из сильнодействующей "шимозы". Но за все надо платить. Чтобы бронебойный снаряд был эффективным, он должен быть прочным, следовательно - толстостенным, и столь же последовательно он просто не может иметь большой заряд. Настоящие бронебойные снаряды морской артиллерии практически всех стран и во все времена содержали примерно от 1% до 2% взрывчатки и имели малочувствительный взрыватель с большим замедлением. Он необходим, иначе взрыв будет происходить еще до полного пробития брони. Именно так и вели себя японские "чемоданы", взрываясь при ударе о любое препятствие. Не даром они НИ РАЗУ не пробили сколь-нибудь толстой брони русских кораблей. Не случаен и выбор пироксилина - он не так чувствителен к удару, как пикриновая кислота ("шимоза"), кото

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий


 
Яндекс.Метрика