Сделать домашней|Добавить в избранное
 

История Русского флота

История Русского флота.

 


Дело Крэбба

Автор: russiaflot от 31 марта 2017


Первопроходцами в создании разведывательных и диверсионных подразделений легководолазов выступили итальянцы. В годы Второй мировой войны «Десятая флотилия MAC» (Ха Flottiglia MAS) во главе с капитаном 3‑го ранга князем Джунио Валерио Боргезе (1906–1974) блестяще выполнила свой долг. Итальянские боевые пловцы убедительно доказали, что горстка храбрецов способна не только уничтожать или временно выводить из строя крупные корабли, но и своими действиями сковывать значительные силы и средства противника, отвлекая от выполнения более важных задач сотни рабочих бригад судоремонтников, тысячи солдат охраны и заставляя дозорные корабли напрасно расходовать горючее и противодиверсионные заряды.

Компетентные деятели в штабах вооруженных сил и руководители разведок ВМС Германии, Японии, Великобритании и США, проанализировав успехи итальянцев в этой области, спохватились и стали лихорадочно создавать свои разведдиверсионные подразделения боевых пловцов. В освоении искусства нового направления тайной борьбы каждая сторона, анализируя известные успехи, провалы и опыт союзников и противников, шла своим путем. Техническое оснащение своих специальных морских подразделений они разрабатывали в основном в зависимости от конкретных целей, задач и способов применения. Тактика боевых пловцов была во многом сходна: диверсии совершались путем прикрепления особых подрывных зарядов и специальных мин с часовым механизмом или химическим взрывателем замедленного действия к днищам кораблей в местах их стоянок, а для доставки зарядов, мин и диверсантов‑разведчиков использовались сверхмалые подлодки, подводные самоходные управляемые буксировщики, «человеко‑торпеды», надводные катера и некоторые другие технические средства скрытной борьбы.

Вторая мировая война была коротким, но значительным этапом в становлении морских разведывательно‑диверсионных формирований специального и особого назначения и их разведывательно‑диверсионных средств. За это время подразделения боевых пловцов совершили большой и качественный скачок в своем развитии. Но конец Второй мировой войны поставил абсолютно неуместную точку в развитии формирований специального назначения. Практически во всех странах были ликвидированы подразделения боевых пловцов. Победители сами распустили своих специалистов тайной подводной борьбы, а побежденные сделали это под нажимом победителей. Казалось даже, что на подводных диверсантах поставили точку.

Но точка ехидно усмехнулась и стала запятой. Нелепейшая пауза длилась лет пять, не больше. Политическая ситуация в мире, как всегда «неожиданно», довольно резко изменилась, и время вновь затребовало высококлассных специалистов особых миссий. В мировой истории боевых пловцов открылась следующая страница.

Начало 50‑х годов было отмечено возрождением подводных разведывательно‑диверсионных подразделений особого и специального назначения во многих странах. В этот же процесс также включились некоторые другие государства, до этого вообще никогда не имевшие подобных формирований. Развитие сил особых миссий пошло по линии технического совершенствования и создания средств скрытной доставки (в том числе сверхмалых подводных лодок), новых видов специального оружия и снаряжения. Заинтересованные страны для всесторонней и качественной подготовки боевых пловцов начали создавать специальные школы и учебные центры, оснащенные современнейшим оборудованием, приборами, снаряжением, лабораториями, учебно‑тренировочными судами и другими необходимыми средствами.

Как грибы после дождя, стали появляться подразделения боевых пловцов в западных странах. В Великобритании действует Специальная лодочная служба (Special Boat Service, SBS), в Италии– Группа подводных и диверсионных действий «Тезео Тезеи» (Raggruppamento Subacquei ed Incursori «Teseo Tesei», COMSUBIN), в Западной Германии– Рота боевых пловцов (Kampfschwimmerkompanie, KSK), в США– отряды ВМС «Море‑Воздух‑Земля» (Navy's Sea‑Air‑Land, SEAL). Во Франции создается Команда «Юбер» (Commando «Hubert», иначе Команда подводный операций, Commando d'Action Sous Marine), в Дании появляется Корпус «людей‑лягушек» (Froemandskorpset), в Греции– Группа подводных диверсий (Monas Ymourhon Katastpofon, MYK) и т.д., и т.п.

СССР, успешно скрыв наличие подводной пехоты Прохватилова во Второй мировой войне, так же успешно скрывал, когда и как были возрождены подразделения подводных диверсантов. Поэтому на Западе часто попадали под соблазн приписать советским боевым пловцам Специальной разведки иностранные корни. К примеру, британские.

Карьера легендарного Лайонела Крэбба в качестве подводного пловца началась на Средиземном море во время Второй мировой войны. В сентябре 1939 года, после объявления войны Германии, матрос торгового флота Крэбб решил пойти служить в Королевские военно‑морские силы. Но призывная комиссия ему отказала, так как он был маленького роста– не больше 1,58м, и у него были слабые легкие, не говоря уже о сильной близорукости: один глаз у него видел только на двадцать процентов. Благодаря силе воли и упорству Крэбб сумел все же попасть во флотский резерв и оказаться в военно‑морской базе Гибралтар. Правда, за писарским столом. В 1940 году он перешел в Патрульную службу, а в 1941 году был произведен в офицеры. Между тем война набирала обороты. Добровольцем Крэбб, получивший кличку «Чудила», «Кутила» («Buster»), устраивается в подразделение морских саперов. Из весьма слабого пловца он постепенно превратился в первоклассного пловца‑ныряльщика.

В 1941 году флот Великобритании, в том числе и в Гибралтаре, понес весьма ощутимые потери от итальянских мастеров подводной войны. Утром 20 сентября под танкерами «Фиона Шелл», «Дэнбидейл» итеплоходом «Дархэм», стоявшими на Гибралтарском рейде, раздались взрывы, и они пошли ко дну. Водолазы, обследовав противолодочную сеть, заграждавшую вход в порт, обнаружили в ней дыры. В своем отчете водолазы высказали предположение, что такое могли сотворить только итальянские «люди‑лягушки». Когда случилась эта диверсия, британцы даже понятия не имели о тактике боевых пловцов. Крэбб предложил Адмиралтейству создать доселе невиданную команду легководолазов (прообраз современной противодиверсионной службы), которая будет давать отпор итальянцам там же, в морских глубинах. Адмиралтейство одобрило предложение, и в Гибралтаре была сформирована специальная Группа подводных работ (Under Water Working Party) во главе с лейтенантами Лайонелом Крэббом и Уильямом Бейли.

Группа формировалась исключительно за счет добровольцев. Поначалу их снаряжение было намного хуже амуниции итальянских боевых пловцов. Они надевали обычные пляжные костюмы, теннисные туфли с привязанными свинцовыми подошвами и кислородные дыхательные аппараты, входившие в аварийные комплекты для экипажей подводных лодок Британцы постоянно работали над усовершенствованием специального подводного снаряжения, и вскоре в группе появились более или менее приемлемые резиновые гидрокостюмы, перчатки, легководолазные боты, ласты, водонепроницаемые маски и компасы.

Подводные пловцы спецгруппы вели тщательный осмотр подводных частей корпусов всех кораблей, прибывающих в Гибралтар, стоящих на рейде или в гавани. Если итальянские пловцы устанавливали подводные заряды, то задачей Крэбба и его товарищей было удаление этих зарядов. Кроме осмотра кораблей и судов британские пловцы осуществляли подводное патрулирование акватории базы.

Борьба с подводными диверсиями была весьма опасной работой, требовавшей смелости и мужества. В 1942 году Крэбб стал лучшим «человеком‑лягушкой» вВеликобритании. Он лично обезвреживал установленные к днищам кораблей мины, а однажды даже вступил под водой в рукопашную с итальянским подводным диверсантом. Правда, о последнем эпизоде итальянцы нигде не упоминают.

Помимо охраны базы Крэбб, периодически, стал привлекаться и к проведению особых операций. Так, в июле 1943 года близ Гибралтара, Крэбб и Бейли сумели достать с затонувшего после весьма загадочной авиакатастрофы самолета портфель с совершенно секретными документами Верховного главнокомандующего польскими вооруженными силами в эмиграции (в Лондоне) генерала брони Владислава Эугениуша Сикорского (1881–1943).

Специальная группа подводных работ действовала в Гибралтаре вплоть до выхода Италии из войны в сентябре 1943 года. Война же с Германией продолжалась, и Крэббу с коллегами опасной работы хватало.

Осенью 1943 года Крэбб занимался изучением трофейных человекоуправляемых торпед. Затем был командирован в Италию, имея задание разыскать и собрать лояльных союзникам специалистов из Десятой флотилии MAC. Его поиски не были продолжительными. Итальянские боевые пловцы, узнав о его прибытии, сами явились к нему. Вскоре из бывших противников был создан особый отряд морских диверсантов, который включился в борьбу с Германией. Кроме этого, через новых товарищей по оружию Крэбб собрал очень ценную информацию, как о подводных транспортировщиках, так и о новейших типах присасывающихся мин и мин‑сюрпризов с элементами неизвлекаемости, которые после прикрепления невозможно было снять с днища корабля. Также с помощью итальянцев были значительно усовершенствованы британское специальное легководолазное снаряжение и дыхательные аппараты. Бывшие враги уже сотрудничали как лучшие друзья.

В 1945 году Лайонел Крэбб стал командиром всех военных пловцов, обеспечивающих кораблям союзников безопасность в портах Северной Италии. Кроме того, его подчиненные использовались и в операциях по спасению экипажей затонувших кораблей и подводных лодок Приземистый, крепенький коротышка с орлиным носом, с властными манерами, он стал легендарной личностью в особом подводном виде военного искусства.

После войны лейтенант‑коммандер Крэбб, как ведущий эксперт по организации специальных подводных работ, был направлен на Ближний Восток– в Палестину, которая находилась под мандатом Великобритании. Там он продолжил заниматься предотвращением морских диверсий. В порту города Хайфа им лично была обнаружена мощная мина, прикрепленная еврейскими террористами к одной из опор пирса, к которому должен был пришвартоваться британский эсминец. В 1948 году на основе решения ООН на земле Палестины было образовано Государство Израиль. Еврейские террористические группы стали частью израильской армии, которая в делах, где видела для себя выгоду, стала сотрудничать с бывшими врагами.

Крэбб, как и многие другие мастера специфических дел, оказался не у дел. Вскоре его в очередной раз наградили и демобилизовали. Однако, будучи морским офицером‑резервистом, связь с Адмиралтейством и британской разведкой он не потерял. Время от времени ему поручали обследовать затонувшие корабли и мели, и за каждое погружение платили пятьдесят фунтов стерлингов. Одно время он занимался также испытанием водолазного снаряжения фирмы «Хейнке». Военные подвиги Крэбба стали забываться, и постепенно его имя перестало появляться на страницах газет, хотя, например, в 1950 году он участвовал в весьма сложной операции по спасению моряков, запертых в подводной лодке «Тракуле», затонувшей в устье реки Темзы при столкновении с большим танкером.

В 1952 году Крэбб возвращается на службу в Королевский военный флот и принимает участие в секретных разработках техники подводных кинофотосъемок и минной войны. Его также привлекают к работе в особом морском дивизионе, разрабатывавшем технику прикрытия при проведении специальных операций. Известно также, что в 1953 году он выполнял весьма сложные задания, участвуя в подводных операциях в зоне Суэцкого канала.

Неожиданно для всех Лайонел женился, однако миссис Крэбб редко видела своего мужа. Ведя еще одну, тайную от всех жизнь, он частенько исчезал, а, вернувшись, объяснял свое отсутствие коротко, но весьма загадочно: «Так, ходил промочить ножки». Не удивительно, что однажды, вернувшись домой после очередной таинственной вылазки «промочить ножки», Крэбб не обнаружил жены. Она ушла от него. Лайонел воспринял случившееся спокойно. Он вообще был человеком хладнокровным и невозмутимым. Среди друзей Крэбб считался большим оригиналом и человеком крайне загадочным. Никто не знал, чем именно он занимается и кому подчиняется. В то же время многие считали, что он выполняет какие‑то секретные поручения правительства.

В 1955 году Крэбб неожиданно переехал из Портсмута в Лондон и устроился на работу в небольшую фирму по продаже мебели. Сняв небольшую квартирку, он первым делом повесил в шкафу свой любимый итальянский гидрокостюм.

У одного из друзей Крэбба были связи в, так сказать, интеллектуальных кругах Лондона, и он познакомил его с весьма интересными людьми. Например, с Кимом (Гарольдом Адрианом Расселом) Филби (1912–1988)– советским агентом, с 1940 года служившим в британской разведке. Или, например, с родственником и советником королевы ЕлизаветыII, хранителем Королевской картинной галереи, бывшим видным сотрудником британской контрразведки МИ5 (Security Service) сэром Энтони Фредериком Блантом (1907–1983), который также являлся действующим советским агентом. Были и другие агенты советских спецслужб, пристально наблюдавшие за коммандером Крэббом в Великобритании. Проще говоря, специалист по особым подводным операциям, сам того не ведая, находился под колпаком советских спецслужб.

По воскресеньям Крэбб аккуратно посещал римско‑католическую церковь, а в будние дни в местных барах от него частенько слышали, что в Королевских ВМС о нем совсем забыли. Выпив, он с возмущением всем и каждому рассказывал, что его выгнали из ВМС. Однако на самом деле это было не так В списках личного состава на 1956 год его имя числилось в рядах подводных пловцов специального отдела плавбазы «Верной» («Vernon»), находящейся в Портсмуте. Неприметная же фирма, где «трудился» Крэбб, была обычной «крышей» для тайных встреч агентов британской разведки МИ‑б (Secret Intelligence Service). Таким образом, жалобы Крэбба по поводу несправедливого увольнения были частью прикрытия его второй тайной жизни.

Периодически Крэбб продолжал исчезать, и с каждым разом его таинственные отлучки становились все продолжительнее. Когда Крэбба спрашивали, где это он пропадал, то в ответ слышали его обычный ответ: «Да так, ходил промочить ножки».

В середине июня 1953 года новейший легкий крейсер «Свердлов» под командованием капитана 1‑го ранга Олимпия Ивановича Рудакова (1913–1974) нанес официальный визит в Великобританию и принял участие в военно‑морском параде в Портсмуте по случаю коронации Ее Величества Королевы Великобритании ЕлизаветыII. Парады по такому поводу ведут свое начало с конца XIXвека и превратились в одну из британских традиций, когда хозяева демонстрируют морское величие державы, а приглашенные страны‑участницы, как правило, посылают на парад один из лучших своих кораблей. Кстати, в 1937 году в двадцатичетырехлетнем возрасте Рудакову уже доводилось совершать поход в Портсмут, только тогда на линкоре «Марат» по случаю коронации ГеоргаVI (1895–1952).

В 1953 году в ВМС Советского Союза наиболее внушительными из надводных кораблей считались легкие крейсера проекта 68‑бис, которые начали вступать в строй в 1952 году. Надо отметить, что в то время корабли этого проекта действительно были самыми быстроходными и весьма маневренными, в том числе и за счет очень обтекаемой формы подводной части корпуса. Клету 1953 года в строю уже находились шесть таких кораблей. Головной из них– крейсер «Свердлов»– стал визитной карточкой СССР на параде в Портсмуте.

Подготовка корабля, его техники и личного состава к первому послевоенному дальнему походу началась еще в апреле. На крейсере по несколько раз был проверен каждый механизм и прибор. За десять дней до выхода были получены пособия, лоции и иностранные карты района плавания, а специально созданная комиссия проверила и дала свое заключение о готовности личного состава корабля к походу. Кроме того, экипаж «доукомплектовали» флотскими артистами из ансамбля песни и пляски, а также спортсменами– чтобы за границей показать способности «простых» советских моряков. Наконец, готовность крейсера лично проверил главнокомандующий ВМС адмирал Николай Герасимович Кузнецов.

Перед походом британцы прислали в Балтийск, где базировался «Свердлов», своего фотографа, который как будто бы должен был сделать репортаж о крейсере для иллюстрированного журнала. Фотокорреспондент оказался весьма ловким парнем. Снимая матросов на палубе, он нацеливал объектив так, что в кадр попадали рейд, причалы, строения и другие важные объекты базы. Контрразведчики сразу поняли, что имеют дело не с простым журналистом. Фотографа пригласили на банкет, где поили водкой, пока тот не свалился под стол. Отснятые пленки засветили, а утром британцу сказали: что же ты, друг, так напился, что все фотопленки себе засветил. А неофициально добавили: извини, ты хороший мужик, но мы из‑за тебя получили выговор– теперь снимать будешь только то, что мы разрешим. Корреспондент не обиделся– понял, что его неофициальная миссия известна. Более того, он написал о советских моряках в принципе неплохую статью.

На день выхода в море офицерский состав кают‑компании «Свердлова» неожиданно вырос на полтора десятка персон. В основном это были капитаны 3‑го ранга и несколько капитан‑лейтенантов. Их скромная офицерская форма была не более чем камуфляж, а их настоящие звания были совсем иные и даже не обязательно флотские. Среди них находилось и несколько генералов и адмиралов. С какой целью эти «друзья» внедрились на корабль, и чем они собирались заниматься в Великобритании, личный состав мог только догадываться.

6 июня «Свердлов» начал поход. Погода благоприятствовала. Благополучно миновав довольно оживленный район проливов из Балтийского в Северное море, крейсер взял заданный курс и довольно резво пошел на Портсмут.

Специалистов британских Королевских ВМС, наблюдавших на Спитхедском рейде Портсмутской военно‑морской базы за сложной постановкой крейсера на якорь, так называемой «постановкой на фертоинг», поразила невероятная маневренность корабля. Вместо общепринятых сорока пяти минуту «Свердлова» на это ушло всего‑навсего одиннадцать с половиной минут. К примеру, пришедший ранее американский крейсер «Балтимор» постановку на фертоинг проводил два часа, а у французского легкого крейсера «Монкальм» на это же ушло уже целых четыре часа. С этого момента британская разведка жаждала выяснить секрет маневренности русского крейсера. Разузнать что‑либо о новейших технологиях русских в области кораблестроения через свою агентуру в СССР в то время не представлялось возможным, поэтому основная роль в разрабатываемой операции отводилась боевым пловцам.

С первым послевоенным официальным визитом советского корабля в Великобританию связана и одна, если так можно сказать, романтическая байка о тайне сердечных уз, негаданно связавших королеву и русского каперанга. Долгое время, вплоть до 70‑х годов, на кораблях и особенно в среде курсантов военно‑морских училищ Советского Союза рассказывалось, что будто бы во время приема командиров иностранных кораблей королеве ЕлизаветеII с первого взгляда приглянулся высокий, сильный и красивый командир «Свердлова» Олимпий Рудаков. О чем они говорили и чем занимались, официальная история умалчивает. Между тем весьма смелых и двусмысленных версий в разной интерпретации высказывалось множество. Однако во всех рассказах отмечалось, что, несмотря на сложность церемониала, а, может, именно благодаря ей, им удалось на некоторое время исчезнуть из поля зрения гостей. Куда, зачем?– никто этого так и не узнал.

Интересно, что после похода в Портсмут Рудакова наградили орденом Красного Знамени и ему было присвоено воинское звание контр‑адмирала. Потом была учеба в Военной академии, по окончании которой его направили в распоряжение Главного разведывательного управления Генерального штаба.

Рудаков про поход в Великобританию не любил говорить и в разговорах с друзьями в кругу семьи всегда старался обходить эту тему, так как его жену она сильно раздражала.

Уже в наши дни эта, казалось бы, давно забытая история получила неожиданное продолжение. Оказалось, что маршрут первого зарубежного визита нового президента Российской Федерации не был случайным. Выбор Владимиром Путиным Великобритании был связан не только с тем, что еще со времен царствования династии Романовых между Россией и Великобританией существовали особые отношения и что с премьер‑министром этой страны Тони Блэром его связывает личная дружба. Был и еще один, почти интимный момент. В неофициальной обстановке чиновники министерства иностранных дел России говорили, что Путина очень хотела видеть сама Елизавета П. Их встреча состоялась. И королева, между прочим, якобы задала вопрос об одном русском моряке, которого знала в молодости. И лишь слегка дрогнувший голос выдал бывшему разведчику и шефу российской спецслужбы ее сердечную тайну. Секрет, которому уже пятьдесят лет.

12 октября 1955 года в Великобританию с дружественным визитом прибыл отряд советских кораблей под флагом командующего Четвертым (Юго‑Балтийским) военно‑морским флотом адмирала Арсения Григорьевича Головко (1906–1962). Устенки военно‑морской базы Портсмут швартуются два однотипных («брата‑близнеца») легких крейсера «Свердлов» и «Александр Суворов», а также четыре эскадренных миноносца «Сметливый», «Смотрящий», «Совершенный» и «Способный».

В странах Западной Европы существует утверждение, что на тайное обследование подводной части крейсера «Свердлов» британская разведка направила боевого пловца, который, проплыв под корпусом, обнаружил в киле большое круглое отверстие с гребным винтом. Это устройство можно было опускать на различные уровни, чтобы добиться лучшей управляемости, а, значит, и маневренности корабля. Выбравшись на берег, этот боевой пловец отправился в Лондон, где и доложил о своем открытии. Однако разведка осталась не удовлетворена проделанной работой. Адмиралтейству хотелось заполучить более детальное описание устройства. К тому же специалисты морского ведомства предполагали даже, что на крейсерах этого типа применено какое‑то особое обтекаемое покрытие.

Здесь возникают вопросы. Почему был обследован только «Свердлов», ведь рядом стоял однотипный, но спущенный со стапелей на два года позже, «Александр Суворов»? И главное, был ли тот подводный пловец Крэббом? Вообще настоящих профессионалов особых подводных миссий– специалистов своего дела, к тому же прошедших тяжелую школу войны, в то время было очень мало. Ас подводных операций, каким был Крэбб, наверняка выполнил бы задание в полном объеме.

В России некоторые исследователи тайных операций считают, что в октябре 1955 года никто даже и не пытался произвести тайный осмотр днищ крейсеров. Просто у британской разведки в это время под рукой не было боевых пловцов, которым можно было поручить столь ответственное и секретное задание. К тому же советская разведка знала бы о намерениях такого плана, и на кораблях предприняли бы меры по нейтрализации подводного разведчика.

Где же мог находиться Крэбб? Куда он в очередной раз «ходил промочить ножки»? Существует версия, что «следы» профессиональной деятельности Крэбба ведут к диверсионному подрыву советского линейного корабля «Новороссийск» вСевастопольской бухте Черного моря, осуществленной небольшой единой командой итальянских и британских боевых пловцов, тесно сблизившихся в конце Второй мировой войны. Итальянцы всегда были симпатичны Крэббу, к тому же он, как и итальянцы, был католиком. Однако в 1955 году командование Военно‑морских сил Италии вряд ли решилось бы на спецоперацию такого масштаба и такого уровня возможных военно‑политических последствий. Скорее всего, исполнители действовали по указанию некой тайной организации. Была ли организация каким‑то образом неофициально связана с влиятельными спецслужбами Запада, уже другой вопрос.

В Италии долгое время, вплоть до начала 90‑х годов, существовала негосударственная тайная спецслужба, которая была причастна ко многим актам террора и таинственным событиям, как в своей стране, так и за рубежом. Организация, которая даже не имела названия, зародилась в Милане в конце Второй мировой войны на базе подразделения секретной службы СИМ (Servizio informazioni militari, SIM) рухнувшего режима Бенито Муссолини (1883–1945). Унее было много денег, оружия и всевозможного снаряжения. Не исключено, что эта спецслужба действовала в контакте с Ватиканом и даже выполняла его щекотливые поручения. В списках тайной спецслужбы значились магнаты, политики, военные, известные неофашисты и музыканты, священники, разные специалисты и другие. Состояли в ней и иностранцы. Многие из этих людей так или иначе были связаны с трагическими и странными событиями, которые произошли в послевоенные годы. Организация была нацелена на так называемую «стратегию напряженности»– взрывы бомб, покушения, поджоги и другие акты терроризма, когда гибли сотни людей. Одна из целей этой тайной спецслужбы состояла в том, чтобы «не допустить продвижения вперед левых и мешать переменам в политической жизни». Деньги поступали из различных источников, и большей частью они шли через Швейцарию. Члены спецслужбы неплохо зарабатывали, им возмещались все расходы «по работе».

Итак, ночью 29 октября 1955 года главная военно‑морская база Черноморского флота Советского Союза в городе Севастополе была разбужена дуплетом сильного взрыва. В 1час 30 минут 48 секунд под килем стоявшего на внутреннем рейде линейного корабля «Новороссийск» сработало взрывное устройство. Через образовавшуюся огромную пробоину в носовой части правого борта площадью около 150ml в корпус линкора хлынула холодная мутная вода. Спустя два часа и сорок пять минут «Новороссийск» перевернулся, а затем затонул всего в 130 метрах от берега на глубине около 18 метров (башни и надстройки корабля ушли глубоко в слой жидкого ила). При взрыве погибло около 200 моряков, еще более 400 человек погибло из‑за неумелого руководства борьбой за живучесть корабля. Но если бы сдетонировал еще и боезапас артиллерийских погребов корабля, то взрыв реально мог бы уничтожить практически все боевое ядро Черноморского флота и на длительный период вывести из строя его главную морскую базу.

Прошло чуть более десяти лет, как официально закончилась Вторая мировая война. В это время на Черном море Советский Союз ни с кем не вел никаких боевых действий. Так кто и почему уничтожил бронированную громадину в центре Севастопольской бухты крупнейшей охраняемой военно‑морской базы? Здесь необходимо напомнить, что этот линейный корабль прежде принадлежал Военно‑морским силам Италии и первоначально имел бортовой номер «Z11», а затем получил название «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь»).

С июня 1941 года Италия вместе с Германией приняла участие в войне против СССР. Гитлер и его союзники потерпели поражение, в результате чего после войны часть кораблей ВМС Германии и Италии были переданы в состав ВМФ СССР в счет репараций. 6февраля 1949 на линкоре «Джулио Чезаре» был поднят советский военно‑морской флаг, а 5 марта его переименовали в «Новороссийск». В Италии военный флот традиционно являлся гордостью нации, а морские офицеры издавна входили в элиту общества. Для строительства военных кораблей в Италии наряду с государственными субсидиями широко привлекались и добровольные денежные пожертвования народа. Поэтому раздел ВМС между державами‑победителями был воспринят итальянцами весьма болезненно. Особенно же остро реагировали националистически настроенные круги Италии на передачу боевых кораблей Советскому Союзу.

По одной из версий события развивались следующим образом. Наиболее непримиримые итальянские боевые пловцы из бывшего специального разведывательно‑диверсионного отряда, узнав о предстоящей передаче гордости ВМС линкора «Джулио Чезаре» всостав ВМФ СССР, решили сделать все, чтобы он недолго проходил под советским флагом и принес несчастье новым обладателям. Учитывая обстановку, в которой Италия и ее военно‑морские силы оказались после войны, бывший командир Десятой флотилии MAC и хранитель секретов новых видов оружия и других тайн итальянских морских диверсантов князь Джунио Валерио Боргезе и его соратники разработали план строго секретной долговременной операции возмездия.

Доверенная группа морских диверсантов приняла решение тайно вмонтировать мощный заряд взрывчатого вещества в корпус линкора еще в Италии, когда его в ремонтном доке готовили для передачи СССР. Имея полные чертежи корабля и зная, что у него в районе сорокового шпангоута после модернизации, которая была проведена в 1933–1937 годах на верфи Генуи, осталось наглухо заваренное пустое пространство, диверсанты заполнили его нижнюю часть взрывчаткой, которая по их плану должна будет в благоприятный момент уничтожить плененный линкор. Выявить этот заполненный и заваренный со всех сторон тайник было практически невозможно, и взрывчатка могла там находиться необнаруженной длительное время. Благоприятным фактором для успешного проведения диверсии и скрытия следов авторов операции стало еще и то, что заложенное взрывчатое вещество находилось вблизи носовых артиллерийских погребов и башен орудий главного калибра линкора. К тому же наиболее уязвимое место днища корабля находилось как раз под заложенным зарядом.

На заключительном этапе операции предусматривалось в удобный момент, спустя определенное время, необходимое для окончательного снятия подозрения в возможной причастности к взрыву линкора итальянских диверсантов, тайно прикрепить к намеченному месту днища корабля мощную магнитную или подвесную кумулятивную мину, которая направленным взрывом одновременно должна будет выполнить роль детонатора основного заряда.

Время шло, но завершить операцию в то время по ряду объективных причин не удалось. Однажды на Боргезе, ставшего одним из лидеров неофашистов, вышли представители, уже известной нам, итальянской негосударственной тайной спецслужбы, которая заинтересовалась его высококлассными подводными специалистами. Они были обеспокоены активизацией советского флота в Средиземноморье и намерением руководства СССР создать свои военно‑морские базы в тогда дружественной Албании. В случае реализации этого плана проливы Босфор и Дарданеллы, единственный путь из Черного в Средиземное море, переставали быть препятствием для советского Черноморского флота, и он выходил на оперативный простор.

Вскоре тайная спецслужба приняла решение оказать Боргезе необходимую помощь в завершении диверсионной операции против линкора «Новороссийск». Из числа опытных и решительных морских диверсантов очень тщательно были отобраны люди, которым доверили ответственное задание. В число избранных попал и Крэбб.

Здесь можно отметить, что Великобритания тоже была заинтересована в сдерживании советского военного флота. Адмиралтейство опасалось планов СССР по размещению боевых кораблей в непосредственной близости от стратегических коммуникаций в Средиземном море. Британская империя всячески пыталась продлить свой контроль над Суэцким каналом. В сентябре 1955 года Египет в ответ на реальную военную угрозу со стороны Великобритании заключает «торговые» соглашения с Советским Союзом, Чехословакией и Польшей о поставках вооружения. Ближний Восток оказался на пороге очередной крупномасштабной войны.

В 1955 году стало известно, что в СССР намечается модернизация «Новороссийска» сзаменой итальянских орудий главного калибра, что могло привести к раскрытию тайника. Данная информация послужила сигналом к активизации действий. Группе итальянских боевых пловцов удалось легально попасть в Советский Союз и посетить территорию Крымского полуострова. Под видом беззаботных туристов, любителей подводного плавания, они разъезжали по южному побережью полуострова и осторожно изучали подходы к главной военно‑морской базе Черноморского флота, к которой был приписан линкор. Разведчики констатировали, что со стороны моря база охраняется очень плохо, а судоходный проход в Севастопольскую бухту весь день до позднего вечера открыт, и это позволяет исполнителям почти беспрепятственно выполнить поставленную задачу.

Завершающий этап секретной операции предусматривал два возможных варианта подводного подхода к линкору «Новороссийск». В первом случае рассматривалась возможность использования диверсионных подводных средств, которые во время Второй мировой войны при отступлении были законсервированы и оставлены в специально оборудованной небольшой секретной базе, устроенной в гроте прибрежных отвесных скал недалеко от Севастополя. Попасть в эту тайную базу можно было только из‑под воды. Как известно, в 1942 году немецкое командование попросило содействия Королевских итальянских ВМС в борьбе с советским Черноморским флотом. Идя навстречу желанию союзников, итальянцы направили в Крым несколько групп боевых пловцов со взрывающимися быстроходными катерами типа «МТМ», двухместными управляемыми торпедами типа «SLC» исверхмалыми подводными лодками типа «СВ» («Costiero‑B»), предназначенными для боевых действий, свойственных большим подводным лодкам, а также для проникновения в подводном положении в порты противника и высадки подводных диверсантов с целью минирования кораблей и других объектов. За время боевых действий в Черном море итальянские боевые пловцы проявили себя с самой лучшей стороны. Тогда они принимали участие в самых разнообразных операциях и за короткий срок смогли потопить советский теплоход «Ленин» водоизмещением около тринадцати тысяч тонн, груженный боеприпасами и продовольствием для осажденного Севастополя и две подводные лодки– «С‑32» и «Щ‑203».

Второй вариант подводного подхода к линкору «Новороссийск» предусматривал использование диверсантами особо оборудованного торгового или иного невоенного судна, которое будет направлено в Черное море. По замыслу боевые пловцы на новейшей сверхмалой подводной лодке или подводном буксировщике отделятся под водой от судна‑базы недалеко от Крымского полуострова и направятся к Севастополю. Затем, минуя боно‑сетевое заграждение, они подплывут к «Новороссийску» иустановят под его днищем мощную мину замедленного действия, после чего обратным порядком вернутся в условленное место к судну‑базе, где вплывут в специальную шлюзовую камеру, устроенную ниже ватерлинии. После этого судно с диверсантами полным ходом направится на выход из Черного моря в пролив Босфор и далее в Средиземное море, где уже будет недосягаемо для советских спецслужб.

Так или иначе, но выбрав удобный момент, боевые пловцы потопили линкор «Новороссийск», бывший «Джулио Чезаре». Морские диверсанты проявили характер, и позорное пятно было смыто. Лишь после этой операции Вторая мировая война для них была закончена.

Проведенная акция стала, можно сказать, классическим образцом выполнения плана долговременной диверсионной операции. Шесть лет «под сердцем» носил линкор вмонтированный заряд взрывчатого вещества, который в конечном итоге все же успешно выполнил свое предназначение. Результат же о многом предупреждает и весьма наглядно показывает, что с середины XXвека не политики стали определять для настоящих воинов время начала и тем более окончания войны.

Расследованием гибели линкора занялась специально созданная Правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Совета министров СССР Вячеславом Александровичем Малышевым. Для установления причины трагедии был задан весьма жесткий срок Наряду с другими данными и показаниями комиссия получала информацию и о возможной причастности к подрыву «Новороссийска» группы подводных диверсантов. Главнокомандующий ВМФ, адмирал флота Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов, оценивая ситуации в целом, прямо сказал, что это была диверсия. Еще более категоричным был начальник Разведуправления Главного штаба ВМФ контр‑адмирал Борис Назарович Бобков, который сразу же пришел к выводу, что взрыв под линкором– дело рук диверсантов «черного князя» Боргезе.

Почему же комиссия оборвала ниточку, которая могла привести к итальянцам и Крэббу? По всей видимости, комиссии просто не позволили завершить начатое, в том числе и по политическим мотивам в свете вновь начинающей «крепнуть каждый день советско‑британской дружбы на вечные времена».

Уже в середине ноября, то есть через две недели после катастрофы, доклад комиссии был представлен в Президиум ЦК КПСС. Его приняли и одобрили. Советских правителей устроило заключение, согласно которому «Новороссийск» подорвался на немецкой донной мине, оставшейся со времен Второй мировой войны. Президиум ЦК решил под суд никого не отдавать, сор из избы не выносить, в средствах информации ничего не сообщать, и вообще ничего не обнародовать ни на каком уровне. Между тем труд комиссии даром не пропал, а был использован в борьбе за власть. Адмирала Кузнецова за самостоятельность, ум и бесстрашие не любили в Кремле. Трагедия линкора послужила удобным поводом для увольнения с понижением в звании заслуженного адмирала.

15 апреля 1956 года из города Балтийска, главной базы Балтийского флота СССР, в Великобританию отправился легкий крейсер «Орджоникидзе». В боевом охранении крейсер сопровождали эсминцы «Смотрящий» и «Совершенный». На борту «Орджоникидзе» находился особый «груз»– партийно‑правительственная делегация во главе с первым секретарем ЦК КПСС Никитой Сергеевичем Хрущевым и председателем Совета министров Николаем Александровичем Булганиным. Совсем недавно такая поездка казалась немыслимой. Холодная война между двумя лагерями еще продолжалась, но уже появились первые признаки потепления. Два месяца назад в Москве на XXсъезде коммунистической партии Хрущев резко осудил своего предшественника– всесильного, но уже покойного Иосифа Виссарионовича Сталина за допущенные им преступные ошибки, и вот теперь советский лидер плыл в Великобританию в поисках контактов и укрепления дружбы между государствами.

18 апреля советские корабли вышли в точку рандеву с британским эсминцем «Виго» укромки территориальных вод Туманного Альбиона, который и провел их в военно‑морскую гавань Портсмута к месту швартовки. Отработав машинами, большой корабль в считанные минуты виртуозно встал к отведенному месту южного причала, и моряки перевели службу в режим базовой стоянки.

На следующий день сановные пассажиры отправились в Лондон на переговоры с премьер‑министром Великобритании Энтони Иденом (1897–1977). Яростный строитель коммунизма Хрущев всегда был непредсказуем. Желая расположить к себе Идена, Хрущев заявил, что если бы он жил в Великобритании, то тоже голосовал бы за консерваторов, а не за лейбористов. Короче говоря, визит должен был стать многообещающим.

Пока Хрущев со своей многочисленной свитой наводил мосты дружбы, в холодные воды Портсмутской гавани погрузился коммандер Крэбб. На этот раз это была совместная операция британской разведки МИ б и дружественного ей американского ЦРУ. Специалисту Крэббу было поручено досконально исследовать подводную часть всего корпуса, специальное подруливающее устройство и конфигурацию гребных винтов советского крейсера. Контролировать же действия исполнителя секретной операции должен был сотрудник ЦРУ, имевший документы на имя Мэтью Смит. За день до прихода советских кораблей Крэбб и Смит прибыли из Лондона в Портсмут и поселились в гостинице «Салли Порт». На следующее утро они приступили к выполнению задания. Скорее всего, Крэбб и выделенные для специальной операции боевые пловцы группы поддержки спустились под воду через шлюз плавбазы «Верной», предназначенной для тренировки морских диверсантов Королевских ВМС, которая для этого случая специально была пришвартована недалеко от советских кораблей. Там же Крэбб взял подводное снаряжение и получил информацию об обстановке на «Орджоникидзе» иприлегающих причалах.

Кавалер ордена Британской империи IVстепени и медали Георгия 46‑летний капитан‑лейтенант Лайонел Крэбб не мог знать, что его миссия с самого начала обречена на провал. Советская разведка от своей агентуры в Великобритании и других источников знала о готовящейся операции и времени ее проведения. На советских кораблях ждали боевого пловца. Паротурбинные установки поддерживались в прогретом состоянии и были способны к немедленному проворачиванию механизмов, а в самых разных местах были расставлены многочисленные, но неприметные со стороны наблюдатели, которые весьма тщательно следили за водной поверхностью вдоль бортов. Когда Крэбб, быстро увеличивая глубину, подныривал под килем крейсера «Орджоникидзе», из его нагрудного дыхательного аппарата, через клапан воздушного дыхательного мешка под действием увеличивающегося давления вышел излишек воздуха. Один из наблюдателей заметил на поверхности воды небольшие пузырьки и сразу же доложил об этом по команде. Командир корабля капитан 1‑го ранга Степанов немедленно отдал приказ дежурным механикам: «Провернуть гребные винты!» Через мгновение зоркие наблюдатели отметили в воде за кормой красное пятно. Похоже, что командир заранее имел приказ показательно уничтожить без применения какого‑либо оружия непрошеного водолаза‑разведчика. Была ли это месть за линкор «Новороссийск» или же просто предупреждение другим вражеским боевым пловцам, чтобы те не пытались впредь предпринимать каких‑либо тайных действий против советских кораблей, а может, и то, и другое вместе– сие дело темное, и об этом история пока умалчивает.

Факт обнаружения легководолаза на кораблях в открытую не оглашался, и личный состав в основной своей массе около двух тысяч человек узнал об этом лишь по возвращении в Балтийск, когда на всякий случай днища кораблей очень тщательно, буквально по сантиметрам, стали обследовать представители ряда компетентных служб.

Не дождавшись Крэбба, Смит и британские разведчики, задействованные в операции, поняли, что операция провалилась, и в спешном порядке принялись заметать следы. Смит отправился в гостиницу, где сообщил клерку, что они с приятелем выписываются. Расплатившись наличными, он быстро удалился, неся два чемодана. Вслед за этим в гостинице побывали агенты МИ б, которые изъяли из регистрационной книги страницы с записями за 17–19 апреля. Всем, кто так или иначе был причастен к операции, было приказано никому ничего не говорить.

По всей видимости, в первые дни визита советская сторона еще толком не знала, погиб ли Крэбб или же получил только тяжелые травмы, поэтому на одном из официальных обедов советский дипломат как бы невзначай спросил первого лорда Адмиралтейства Джеми Томаса: «Что за подводный пловец ныряет под килем крейсера „Орджоникидзе"? Что все это значит? Что еще за интриги?»

Назревал международный инцидент. Проваленная операция могла вновь осложнить отношения между странами. Узнав об этом разговоре, Энтони Иден немедленно отдал приказ секретным службам (так как они находились в его непосредственном подчинении): «Во время визита высоких гостей за русскими не шпионить». Но было уже поздно.

Из неизвестных источников кое‑какая информация просочилась в прессу. Журналисты стали публиковать все, что им удавалось разузнать об исчезновении героя войны. Газеты Великобритании запестрели заголовками: «Лучший человек‑лягушка погиб при выполнении секретного задания»; «Грубая ошибка человека‑лягушки»; «Военный герой испытывал новое приспособление». Таким образом, секретная операция была предана огласке. Разразился скандал.

Снимая с себя ответственность, командование ВМС Великобритании сделало официальное заявление о том, что водолаз Лайонел Крэбб, выполняя, как гражданское лицо, работы по проверке технического состояния сверхсекретного подводного оборудования неподалеку от Портсмута, с задания не вернулся. Вероятнее всего, погиб. Но «легенда» Адмиралтейства никого не обманула. Советский Союз был возмущен. Была направлена дипломатическая нота, в которой утверждалось, что пловца видели непосредственно у крейсера «Орджоникидзе».

Хитроватое ЦРУ через свою подконтрольную печать возмущалось не меньше. Подумать только, и как эти англичане решились послать на такое ответственное задание немолодого, да к тому же уже имевшего проблемы с лишним весом и здоровьем водолаза?

«Дело Крэбба» получило столь широкий резонанс, что Энтони Иден, отбиваясь от нападок лейбористской оппозиции, был вынужден по этому поводу специально выступить в палате общин. Держался премьер‑министр стойко, но в конце концов признал, что о происходившем в акватории Портсмута узнал уже постфактум. В любом случае, добавил он, в интересах мира и спокойствия, в настоящий момент будировать данный вопрос нецелесообразно.

Итогом провальной операции, которая уронила репутацию правительства, стало увольнение сначала советника Форин офиса (МИД Великобритании), а затем генерального директора МИ б генерал‑майора Джона Синклера. Выгоду получили лишь политики США, которые этой операцией смогли расстроить наметившееся взаимопонимание и налаживающиеся отношения между СССР и Великобританией– бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции.

Хотя все обстоятельства исчезновения Крэбба выяснены не были, его официально зачислили в списки погибших. А в первой половине июня следующего года местные рыболовы случайно вытащили из воды мертвеца. Труп был не совсем обычным. На нем сохранился прорезиненный легководолазный костюм итальянского производства, но у него не было ни головы, ни рук Состояние, как останков, так и костюма указывало на то, что труп находился в воде весьма длительное время. Рыбаки доставили эту страшную находку на ближайший безлюдный островок и уведомили полицию. Сотрудники полиции провели расследование и пришли к мнению, что это тело пропавшего более года назад легендарного водолаза Лайонела Крэбба, но, что вызвало смерть, установить не удалось.

Однако это не убедило друзей Крэбба и его семью. Да, на трупе был водолазный костюм итальянского производства– такой же, какой носил Крэбб. Но были некоторые несоответствия. Волосы на теле у безголового трупа были черные, тогда как у Крэбба они были светло‑коричневые. Отсутствовали и шрамы. Бывшая жена заметила, что размер ноги явно не тот.

5 июля 1957 года тело погибшего было предано земле на портсмутском кладбище для военных моряков. По словам людей, присутствовавших на похоронах, мать Крэбба так и не поверила, что в гробу находилось тело ее сына. Между тем на надгробной плите написано:

 

 

IN
LOVING MEMORY
OF MY SON
Commander
LIONEL CRABB
RNV.R, GM., ОБЕ.
ATRESTATLAST
1956

 

Между тем, если верить прессе, начали происходить странные вещи. То на берег вынесло бутылку с письмом, адресованным матери Крэбба, и она узнала почерк сына. Однако о том, что было написано в письме, она не рассказывала никому. То Пат Роуз (последняя женщина Крэбба) увидела две опубликованные в газете, издававшейся в ГДР, фотографии, которые она когда‑то подарила Крэббу Их существовало всего два комплекта: первый был у нее, второй– у Крэбба. В таком случае, как они могли оказаться в ГДР? Потом ей стали приходить сообщения, якобы от советской разведки, о том, что Крэбб жив. Роуз получила несколько анонимных писем, были и телефонные звонки с подтверждением этого.

Поэтому не удивительно, что в Великобритании существует версия, будто бы Крэбб не погиб, а был захвачен советскими легководолазами то ли под крейсером «Орджоникидзе», то ли под эсминцем «Смотрящий», который стоял рядом. Затем его тайно, усыпленным, переправили в СССР. А чтобы успокоить британцев, вместо него в Портсмутскую гавань коварная советская разведка удачно подбросила похожий по телосложению труп. В СССР Крэббу якобы предложили обучать боевых пловцов, а в случае отказа пригрозили убить. Он согласился, его произвели в офицеры ВМФ СССР, дали новое имя, Лев Львович Кораблев, и должность инструктора по обучению подводников спецназа морских бригад ГРУ.

Согласно этой версии, в это время Советский Союз приступил к формированию морского спецназа, но Советы не имели в этом деле никакого опыта, да и подводное оборудование было у них слишком убогим по сравнению с западным, и Крэбб‑Кораблев стал чуть ли ни главным консультантом и создателем подразделений советских подводных диверсантов и специального подводного снаряжения. В первое время он будто бы отличился на Балтике, затем находился в распоряжении Черноморского флота в городе Одессе, а в декабре 1957 года его направили во Владивосток в распоряжение штаба Тихоокеанского флота. Ну и так далее. В британской печати даже появилась фотография человека в форме советского морского офицера, идентифицированного некоторыми исследователями с Лайонелом Крэббом. В свою очередь и британская разведка, и ЦРУ были заинтересованы внедрить своего человека в специальные части боевых пловцов СССР. Если бы Крэбб мог какое‑то время поработать в Советском Союзе, а потом вернуться, то натовцы узнали бы многое о секретах морских водолазов‑разведдиверсантов военной разведки СССР.

Бесспорно, любая версия имеет право на существование. Тем не менее, рассмотрим все по порядку. Могли ли советские легководолазы захватить Крэбба? Легкий крейсер «Орджоникидзе» иэскадренные миноносцы «Смотрящий» и «Совершенный», прибывшие в Портсмут с официальным визитом, не были оборудованы в днищах специальными шлюзовыми камерами, позволяющими под водой незаметно выходить и возвращаться легководолазам. К тому же в это время на борту кораблей не было прикомандированных боевых пловцов из пункта Специальной разведки ВМФ, дислоцированного недалеко от города Балтийска. Впервые на кораблях Балтийского флота, совершавших официальный визит, прикомандированных боевых пловцов задействовали в 1964 году. Тогда отряд кораблей в составе крейсера «Комсомолец» идвух эсминцев нанес визит в датскую столицу Копенгаген. Таким образом, захватить Крэбба тайком было невозможно. И еще одно весьма существенное обстоятельство. Даже если на корабле имеются штатные или внештатные легководолазы, то использовать их в иностранном порту и тем более в военно‑морской базе можно только с разрешения местных, в нашем случае британских, властей. Если же советские пловцы в открытую прыгнули бы за борт и схватили бы в воде у корабля какого‑то человека– подданного Великобритании, после чего подняли бы его на палубу и лишили свободы, то такие действия вызвали бы грандиозный международный скандал. Здесь уже пришлось бы извиняться и оправдываться Никите Хрущеву. Естественно, захваченного пришлось бы сразу же отпустить.

По международному праву военный корабль обладает экстерриториальностью. Находясь в иностранных водах, он имеет полную неприкосновенность от всякого вмешательства со стороны органов и должностных лиц иностранного государства, то есть ему гарантируется полный иммунитет от иностранной юрисдикции. Однако это относится исключительно к военному кораблю, но никоим образом ни к водной среде, окружающей его. Если противоправные действия военного корабля в иностранных водах носят характер агрессии, государство, констатировав это, вправе принять необходимые меры в целях самообороны.

Советские корабли в Портсмуте были на виду. За восемь дней в отведенные часы их посетило в общей сложности двадцать тысяч местных жителей. Кроме того, за личным составом кораблей велось скрытое наблюдение, как сотрудниками полиции, так и контрразведки, которые фиксировали все подозрительные контакты моряков с населением. Можно представить, что произошло, если бы советские моряки на самом деле, на виду у всех, бросились бы в воду и схватили бы там Крэбба. А может, на это и рассчитывали стратеги из МИ б и всем известного своими хитрыми комбинациями ЦРУ США?

Представим, что Крэбб сам, используя специальные средства, каким‑то чудом незаметно для окружающих взобрался бы из воды на советский корабль и заявил бы командиру, что является заслуженным британским боевым пловцом, ненавидит капитализм и просит политического убежища в стране Советов. В этом случае, учитывая важность визита и присутствие в Великобритании высшего руководства СССР, его сочли бы за провокатора спецслужб, и такого нахала просто сразу же передали бы в руки местной полиции. Переодетых в скромную морскую офицерскую форму военных разведчиков и контрразведчиков высокого ранга на прибывших кораблях было много, но никто бы из них не решился в данной ситуации взять на себя весьма серьезный груз ответственности и пойти на контакт с Крэббом.

Теперь о как будто бы отсутствии какого‑либо разведывательно‑диверсионного опыта и убогости специального подводного снаряжения и сопутствующего оборудования советских боевых пловцов. Так рассуждать могут только те, кто абсолютно не владеет достоверной информацией о советской Специальной разведке Разведывательного управления Военно‑морского флота и пребывает в иллюзорном состоянии своего превосходства.

В ВМФ СССР первое подразделение Особого назначения морских разведчиков‑диверсантов, использующих легководолазное снаряжение, было создано на западном направлении еще в 1941 годуй, после некоторого перерыва, полностью воссоздано в 1954 году. В то же время на южном оперативном направлении, в соответствии с директивой Главного штаба ВМС от 24 июня 1953 года, шло формирование б‑го морского разведывательного пункта. Следует также сказать, что еще в 1943 году, на основе личного богатого опыта, советскими легководолазами‑разведчиками было разработано совершенно секретное наставление по организации и проведению специальных разведывательно‑диверсионных операций. Таким образом, в военной разведке СССР было предостаточно специалистов, имевших опыт проведения специальных операций гораздо больший, чем имел Лайонел Крэбб. То, что знал Крэбб, не было эксклюзивной информацией. И как специалист подводник– главный консультант подводных диверсантов он не был нужен советской Специальной разведке.

Конечно, нельзя говорить, что советская военная разведка не изучала методы работы боевых пловцов стран НАТО. Такую информацию она получала как агентурным способом, так и допрашивая арестованных разведдиверсантов стран Запада. Но, кстати, если сравнивать советских и западных боевых пловцов, то методы подготовки и структура советских Отдельных морских разведывательных пунктов Специальной разведки в 50–70‑е годы больше напоминали немецкие (известного диверсионно‑штурмового соединения «К», «Kleinkampfverband», «Соединение малого боя»), но никак не британские.

Что касается снаряжения, то хотелось бы только отметить, что к этому времени советские боевые пловцы уже имели на вооружении вполне приличные индивидуальные подводные изолирующие дыхательные аппараты ВСМ‑48 и ВАР‑5 2 (Водолазный аппарат регенеративный, или как его называли спецназовцы– Водолазный аппарат разведчика), а к 1955 году специально для них было создано водолазное снаряжение особого назначения– ВСОН‑55. В то время специальное снаряжение, которым пользовались боевые пловцы, разрабатывалось и совершенствовалось в Научно‑исследовательском институте ВМС и в специальном конструкторском бюро кислородно‑дыхательной аппаратуры. Кроме того, в этой же области активно работала экспериментально‑исследовательская группа легководолазов, созданная в 1949 году при Аварийно‑спасательном отделе 4‑го (Юго‑Балтийского) флота, и научная лаборатория при институте №11 ВМФ, созданная 15 июня 1953 года за счет численности морской разведки. В середине 50‑х годов началась также подготовка необходимой документации и материальной основы для начала проектирования и создания самоходных подводных буксировщиков боевых пловцов.

 



 

По поводу появления фотографии человека в форме советского морского офицера и идентифицированного с Лайонелом Крэббом возникает ряд естественных вопросов. Непонятно, почему до сих пор компетентные спецслужбы Великобритании, располагая великолепной криминалистической техникой, не провели ее экспертизу– не сравнили с известными подлинными фотографиями хотя бы методом фотоаппликации. Также непонятно, почему никто не пытался выяснить, когда и кем был сделан этот снимок, историю его появления. Может, это просто фотомонтаж? А может, фотография снята еще до событий апреля 1956 года в самой Великобритании специалистами из МИ б и ЦРУ, разработавшими операцию? Ответа на эти вопросы пока нет.

Любопытно, что так называемое «Дело Крэбба» будет рассекречено в Великобритании только в 2047 году. Значит, кому‑то есть что скрывать.

И последнее. Автор этих строк лично знаком и разговаривал со многими ветеранами Специальной разведки ВМФ СССР– с теми, кто стоял у истоков возрождения морских разведывательно‑диверсионных частей, а затем там служил. Так вот, ни один ветеран ничего не слышал о консультанте‑легководолазе по фамилии Кораблев. К этому следует добавить, что Специальная разведка ВМФ организационно тесно связана с агентурной разведкой. Круг советских морских специалистов особых миссий не столь велик, и факт работы Лайонела Крэбба на разведку ВМФ Советского Союза для них не остался бы тайной. Над британской же версией, с которой они знакомы, откровенно смеются и называют ее, мягко говоря, чушью. Особенно их забавляет утверждение, что Крэбб был чуть ли не главным консультантом и создателем подразделений и специального подводного снаряжения советских боевых пловцов.

За последние время в мире, и особенно в Европе, произошли кардинальные изменения. «Железный занавес» рухнул. Сошел со сцены Советский Союз, правопреемницей которого стала Российская Федерация. В самом начале 90‑х годов при президенте Российской Федерации была образована комиссия по расследованию фактов бесследной пропажи граждан иностранных государств, а также российских граждан, исчезнувших при невыясненных обстоятельствах за пределами границ бывшего Советского Союза. Члены комиссии сотрудничают со всеми, кто к ним обращается. К примеру, власти Швеции уже давно и плодотворно работают с российской стороной по факту захвата советскими спецслужбами в 1945 году в Венгрии и тайной переправки в СССР шведского дипломата Рауля Валленберга (1910–1947). Шведы также разыскивают своих простых моряков с сухогруза «Бенгт Стуре», торпедированного в октябре 1942 года подводной лодкой Балтийского флота «Щ‑406». Тогда семь уцелевших моряков были подобраны из воды на борт подлодки и доставлены в Кронштадт в распоряжение Разведотдела штаба КБФ, а потом, после допросов, переданы для дальнейшей обработки сотрудникам НКВД, после чего их следы теряются.

Ищут своих граждан, пропавших в период с 1950 по 1965 год на территории Советского Союза, и власти Соединенных Штатов Америки. В разгар холодной войны в небе над СССР было сбито несколько американских разведывательных самолетов, судьба экипажей которых оставалась загадкой. В 1992 году при поддержке президентов России и США была даже создана совместная Российско‑американская комиссия по розыску военнопленных и без вести пропавших военнослужащих, которая собирается работать до тех пор, пока не выяснится судьба людей.

В связи с вышесказанным встает закономерный вопрос. Если в Великобритании есть люди, которые предполагают или же считают, что легендарный Лайонел Крэбб был тайно вывезен советскими спецслужбами в СССР, то почему они сейчас, в новых условиях, не ставят перед своим демократическим правительством вопрос по расследованию этого дела? Во всяком случае, до сего времени ничего не было слышно о том, чтобы власти Великобритании, по так называемому «Делу Крэбба», обращались в Российскую комиссию по расследованию фактов бесследной пропажи граждан иностранных государств.

Вероятно, компетентные органы Великобритании знают, что искать следы Крэбба нужно совсем в другом месте. В 2002 году контр‑адмирал Захаров, служивший в спецназе ВМФ в 1967–1990 годах, дал интервью журналу «Коммерсантъ Власть», из которого вырисовывалась следующая картина. Лайонел Крэбб действительно выжил во время обследования дна крейсера. Однако через какое‑то время его захватили близ Ростока спецслужбы ГДР. И вместо того, чтобы «создавать советский подводный спецназ», как этого хотелось бы многим журналистам на Западе, он сидел в восточногерманской тюрьме за шпионаж Отсидев несколько лет, он начал сообщать вещи, интересные для КГБ. Например, что заходил в Клайпеду– передавать английским агентам в Литовской ССР груз, буксируя грузовой контейнер за сверхмалой подлодкой. Позднее от своих знакомых в КГБ Захаров узнал об этих похождениях Крэбба. Они предоставили ему копию нарисованной лично Крэббом схемы прохода к месту выгрузки. Мало того, что карта была очень близка к реальности– пройдя по маршруту Крэбба, советские водолазы‑разведчики нашли следы пребывания СМПЛ в тех местах.

Однако все это происходило тогда, когда спецназ ВМФ СССР был уже давно создан и успешно выполнял поставленные задачи, а советские боевые пловцы сами могли очень многому научить коммандера Крэбба.

 



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий


 
Яндекс.Метрика