История Русского флота

История Русского флота.

 
» » Атака Линейного крейсера «Гебен» на Севастополь 16 октября 1914 г.


Атака Линейного крейсера «Гебен» на Севастополь 16 октября 1914 г.

Автор: russiaflot от 9 июля 2019


Севастополь – обстрел ЛКР «Goeben» (14-280мм, 12-150мм)

 

Первый залп «Goeben» лег большим недолетом по батарее № 4 (Северная сторона), второй — у береговой черты, третий — перелетом (за батареей), четвертый — еще большим перелетом. Один из неприятельских снарядов попал в батарею № 16, вывел из строя 10-дюймовое орудие (по другим сведениям, разорвано при выстреле) и произвел пожар в погребах, который был быстро локализован. При этом погибли семь нижних чинов, 11 человек получили ранения. Далее снаряды германо-турецкого крейсера падали на внутреннем (Большом) рейде, где стоял флот. Несколько снарядов взорвалось на берегу, в районе морского госпиталя (там были убиты два больных матроса, еще восемь человек получили ранения), у угольных складов и в Корабельной слободе. По некоторым данным, на Корабельной стороне было убито и ранено восемь

жителей. Один из снарядов попал в здание земской школы, разрушив классную обстановку (проживавший при школе учитель уцелел, но от пережитого стресса повредился рассудком).

Н.Новиков Операции флота против берега на Черном море в 1914-1917 годах. Примечания.

Атака  Линейного крейсера «Гебен» на Севастополь 16 октября 1914 г.

 

В боевых донесениях чинов Севастопольской крепостной артиллерии указано, что кроме батарей, оказавшихся на основной линии огня "Гебена", направленного на стоянки нашего, флота обстрелу подверглась также и батарея № 16. В сведениях о бое, представленных её командиром капитаном Кунцевичем, отмечается, что в районе батареи было несколько попаданий

- недолёты, перелёты, одно попадание пришлось в 4-е орудие, в результате чего орудие было разбито, семь человек его прислуги было убито, 12 человек ранено или пострадало в результате начавшегося пожара, ещё один погибший был на расположенной рядом батарее № 24.

Огонь в дворике 4-го орудия охватил подготовленные к стрельбе полузаряды и проник внутрь бетонного массива, угрожая пороховым погребам и всей батарее.

И только энергичными действиями прислуги погребов под командованием штабс-капитана Мироновича огонь удалось погасить.

Список погибших тем утром русских артиллеристов: Бомбардир ГеоргийУзун

Бомбардир-наводчик Семён Подлубный Бомбардир-наводчик Иосиф Степанский Канонир КононБорзенко

Канонир Андрей Кожухарь Канонир Яков Ладний

Канонир Карп Гапонов

Мл. фейерверкер Фёдор Омельчак.

http://forum.sevastopol.info

 

Козлов Д. Ю. «Странная война» в Черном море (август-октябрь 1914 года). М.: Квадрига 2009г.

Около 06.00 командующий флотом отправил в ставку экстренную телеграмму: «3 ч. 30 мин. утра турецкие миноносцы атаковали в Одессе охранную лодку «Донец» и с рейда стреляли по городу. «Донец» затонул. Стрельба прекратилась. Выхожу с флотом в море». Одновременно начальник партии траления старший лейтенант В.Г. Энгельман получил приказ сниматься для «очистки» выходного фарватера.

Тем временем — в 06.12 — пост на Лукулле уточнил, что обнаруженное им судно имеет орудийные башни и сопровождается двумя миноносцами. Через три минуты начальник партии траления, успевший дойти до траверза Херсонесского монастыря, доложил об обнаружении «Гебена» в 35 кабельтовых от себя и, не

дожидаясь указаний, поспешил повернуть в Севастополь. Когда тральщики поравнялись с «Георгием Победоносцем», старший лейтенант В.Г. Энгельман был запрошен о причине возвращения на внутренний рейд (по-видимому, его радио об обнаружении неприятеля разобрать не успели). Приказ командующего флотом о переводе крепостных минных заграждений в опасное положение и радио по флоту «Заграждение введено» последовали в 06.23, однако к началу бомбардировки Севастополя «Гебеном» это распоряжение выполнено не было.

Первой — в 06.28 — по показавшемуся из полосы тумана неприятельскому дредноуту открыла огонь артиллерия Севастопольской крепости, точнее, все батареи Северного отдела береговой обороны, за

исключением мортирных, и одна 11-дюймовая батарея Южного фронта (№ 12). Восемь береговых батарей

—  всего 44 орудия калибром от 152 до 280 мм — взяли неприятельский корабль под обстрел с дистанции 45-50 кабельтовых. «Гебен» отвечал через две минуты после первого выстрела крепостных батарей и вел огонь пятиорудийными залпами артиллерии главного калибра, чередуя их с залпами 150-миллиметровых орудий.

Первый залп «Гебена» лег большим недолетом перед расположенной на Северной стороне батареей № 4 (четыре 152-миллиметровые пушки Канэ, построена в 1905 году), второй — у береговой черты, третий — перелетом (за батареей), четвертый — еще большим перелетом.

Затем старший артиллерист «Гебена» увеличил прицел до 65 кабельтовых, взяв под обстрел сооружения базы и внутренний (Большой) рейд, где стоял флот.

Неприятель не добился попаданий в корабли, хотя несколько снарядов упали в непосредственной от них близости. Один из залпов накрыл линкор «Пантелеймон», на который обрушились столбы воды от

близких разрывов; снаряды другого залпа упали среди судов партии траления, еще не ошвартовавшихся у Инженерной пристани, — но и там, к счастью, отделались «холодной ванной и неприятными

ощущениями».

Особенно тяжелые последствия могли иметь попадания в минные заградители, стоявшие на бочках против Килен-бухты сомкнутой колонной, параллельной колонне линейной дивизии. Несколькими часами ранее начальник отряда контр-адмирал Н.Г. Львов получил приказ командующего флотом приготовиться к постановке большого минного заграждения перед Севастополем, теперь же несколько сот мин пришлось весьма спешно разоружить.

Два снаряда «Гебена» упали перед носом «Великой княгини Ксении», обрушив на бак заградителя громадную массу воды. Командир корабля лейтенант М.М. Четверухин тотчас распорядился отставить приготовление мин и объявил пожарную тревогу. На стоявшем рядом «Пантелеймоне» услышали сигнал и семафором запросили о причине, командир «Ксении» приказал ответить, что тревогу «пробили из предосторожности».

С борта флагманского корабля контр-адмирала Н.Г. Львова наблюдал бомбардировку Севастополя и В.В. Безуар, который утром 16 (29) октября дежурил по штабу отряда заградителей:

«Новый залп лег как раз между бочками отсутствовавшего «Прута», осколки загудели через наши заградители, на одном были перебиты провода сигнальных огней и пробит мостик. На соседнем

заградителе какая-то фигура в страхе нырнула с полубака в воду и кричит из воды «ратуйте». А с полубака пальцем грозит офицер и отвечает: «тони, с…, спасать не буду». И снова из воды — «ратуйте». Тузик подбирает из воды злосчастного коммерческого матроса, а тем временем минутное веселое настроение

сменяется ожиданием нового залпа. Влепит в нас или перелет? Загудело над головами, и на угольных складах по соседству полетели на воздух тучи угля и земли…».

Не менее живописное описание этой «странной, необычной картины» оставил Н.А. Монастырев — он был застигнут обстрелом на заградителе «Великий князь Алексей», накануне поставленном в сухой док:

«Группы портовых рабочих, шедших на работу, испуганно и недоумевающе метались по набережной, женщины истерически взвизгивали и с ужасом в глазах бежали в разные стороны. Со стороны Северного рейда доносились взрывы снарядов и потом залпы орудий. Сначала я подумал, что стреляет эскадра, но

потом по дальности и характеру стрельбы догадался, что стреляют крепостные батареи. Не успел я отойти несколько от дока, как в нескольких шагах от меня и совсем близко от дока хлопнулся снаряд, который разбросал камни и землю далеко вокруг. Над моей головой со свистом пронесся осколок и ударился о

батопорт дока. Я подождал несколько мгновений и потом подбежал к упавшему снаряду — это оказался огромный осколок, при виде которого я сразу понял, что это стреляет «Гебен». Я поднял его, еще горячий и с трудом понес на корабль и торжественно положил его на стол в кают-компании…

 

Через семь минут после начала бомбардировки адмирал А.А. Эбергард со своим походным штабом на катере перешел с «Георгия Победоносца» на линкор «Евстафий». Стремясь обезопасить заградители, командующий флотом в 06.55, то есть уже после прекращения обстрела, семафором приказал контр-

адмиралу Н.Г. Львову перевести свои корабли вглубь бухты, к Инкерману, что и было исполнено к половине восьмого.

Вот как описывает современник реакцию горожан на первое с 1878 г. появление неприятельского флота перед бастионами Севастополя:

«Внезапно… раздались орудийные выстрелы, задрожали стекла в окнах. Жители проснулись, никто не предполагал прибытия неприятеля, все в городе думали, что происходит просто-напросто учебная стрельба.

Но вот выстрелы стали учащаться, удары из тяжелых орудий делались все сильнее и сильнее. Население в беспокойстве бросилось к набережной, думая там узнать разгадку внезапных орудийных залпов. Все

спрашивали друг друга: «Что такое?». Никто ничего не знал. Кто-то сказал: «Кто его знает. Турок пришел». Мощная канонада, то стихая, то учащаясь, продолжалась. В море ничего не было видно. Сумрачное утро и густой туман повисли над бухтой, и только огни и звезды орудийных выстрелов на мгновение разрезали непроглядную тьму».

Несколько снарядов взорвалось на берегу. Первый попал в угольный склад, другой разворотил насыпь

близлежащего железнодорожного пути и, как свидетельствует очевидец, «высоко подбросил рельсы вместе со шпалами», третий (о нем упоминал Н.А. Монастырев) угодил в склон горы над сухим доком и осыпал камнями и осколками заградитель «Великий князь Алексей». Другой снаряд взорвался на набережной Морского госпиталя, как раз под крыльцом венерической палаты, пациенты коей вышли «полюбоваться

бомбардировкой». Взрыв неприятельского снаряда прекратил страдания двоих нижних чинов, еще восемь получили тяжелые ранения. По некоторым сведениям, на Корабельной стороне было убито и ранено восемь обывателей, впрочем, севастопольский градоначальник контр-адмирал С.И. Бурлей в отчете

министру внутренних дел указал, что неприятельская бомбардировка «не причинила потерь среди

гражданского населения и лишь немного повредила несколько зданий». Сообщалось, в частности, что один из снарядов попал в земскую школу, разрушив классную обстановку, при чем проживавший при школе учитель уцелел, но от пережитого стресса повредился рассудком. В целом же, если верить С.И. Бурлею,

севастопольцы, «веря в несокрушимую силу своих войск и своих твердынь, … спокойно отнеслись к этому набегу и продолжали свою мирную жизнь».

 

 

В крепостной артиллерии в результате перестрелки с «Гебеном» пострадала только новая (сооружена в 1913 г.) батарея № 16 «Генерала Хрулева», расположенная между деревней Учкуевка и устьем р. Бельбек. Внутренним взрывом было разрушено одно из четырех 10-дюймовых орудий образца 1895г. и убито шесть и ранено 11 нижних чинов (один их них умер от ран). Возникший пожар грозил взрывом боезапаса в погребах и уничтожением всей батареи, однако умелыми и энергичными действиями штабс-капитана Мироновича и 17 его подчиненных огонь был ликвидирован…

Из кораблей эскадры только заслуженный ветеран «Георгий Победоносец» в течение короткого времени наблюдал неприятеля, да и то лишь когда тот уже удалялся от Севастополя. Линкор сделал три выстрела из носовых 152-миллиметровых орудий и, видя недолеты (дистанция к этому времени увеличилась до 80 кабельтовых), прекратил бесполезную стрельбу.

Козлов Д. Ю. «Странная война» в Черном море (август-октябрь 1914 года). М.: Квадрига 2009г.

 

Список убитых и раненых нижних чинов находящихся в Севастопольском морском госпитале 20.10.1914 г. Убитые:

Запасной кочегар С. Зозулин – МЗ «Ксения».

Минный машинист П. Черный – ЭМ «Пронзительный». Ранены:

Кочегар С.С. Дивавин (?) – ТР «Березань». Матрос 1 ст. И.М. Рысь – ТР «Кронштадт».

Машинист 1 ст. Р.И. Петренко – ЛК «Георгий Победоносец». Матрос 1 ст. В.А. Коваль-Ковальчук – умер 23 октября.

Матрос Т. Фаренюк – уч.судно «Рион». Комендор С. Бурук – ЭМ «Звонкий».

Минный у.-оф. 2 ст. Ф. Ступкин – Черноморский флотский экипаж. Строевой инструктор С. Чикунов– Черноморский флотский экипаж. Машинный содержатель 2 ст. Е. Есько - – Черноморский флотский экипаж. Кочегар 2 ст. Т. Шамрай – ЛК «Синоп».

Санитарный содержатель И.Г. Плющ – Севастопольский флотский полуэкипаж. Санитар И.П. Гусев – Севастопольский флотский полуэкипаж.

Матрос 2 ст. Г.А. Суховеенко – Севастопольский флотский полуэкипаж. Кочегар 1 ст. С.С. Кузин – воздухоплавательный парк ЧФ.

Матрос 1 ст. М. Кравченко – Севастопольский флотский полуэкипаж.

© 2012–2014. Книга памяти «Черноморский флот в Великой войне 1914–1918 годов».

Составитель: историк Григоров А.И.Оформление, вёрстка, алфавитный (А-Я) указатель имен, PDF- вариант и Интернет-версия: Рогге В.О., www.GenRogge.ru.

 

А. Н. Пестов «Гебен» был на русских минах 16 октября 1914 года.

Я был произведен в подпоручики в 1-ую Севастопольскую крепостную минную роту 6 августа (ст. ст.) 1913 г. вместе  с моим другом Виктором Аполитовым. Виктора назначили знакомиться с устройством и постановкой мин, а меня — заведующим делопроизводством по строевой части (адъютантов тогда не было в крепостных ротах). С самого начала 1-ой мировой войны я был назначен заведующим 2-ой минной станцией (в Карантиннойбухте).

Еще до объявления России войны (16-17 июля 1914 г.) согласно мобилизационному плану Одесского военного округа, началась постановка инженерных минных полей в Черном море вокруг крепости-военного порта Севастополя. Инженерные мины были соединены кабелями с батареями минных станций на суше. Батареи были двух типов: 1) мирного назначения (безопасные), при замыкании тока которых, в случае если судно наткнется на мину, раздавался электрический звонок на минной станции с указанием номера замкнутой мины. Но сила тока безопасной батареи не была достаточна, чтобы взорвать запал и вслед за ним мину. Если же надо было взорвать мину и повредить или потопить неприятельский корабль, то по приказанию командира минной роты (впоследствии минного батальона) начальники минных станций (офицеры) включали в кабельную сеть боевые батареи, которые имели достаточную силу тока, чтобы взорвать запал и мину.

В Севастопольской крепости было четыре (4) такие инженерные минные станции: 1) первая — в бухте, ближайшей к самому городу, но в крепости, недалеко от дома-квартиры, где жил жандармский подполковник П.К. Полянский. Начальником этой станции был назначен штабс-капитан Саккария; 2) вторая станция - в Карантинной бухте, начальником которой с самого начала войны был ваш покорный слуга, подпоручик Алексей Николаевич Пестов; 3) третья станция была в Камышевой бухте, начальником которой был подпоручик Виктор Иванович Аполитов и 4) четвертая — в Балаклавской бухте начальником которой был назначен поручик Гусельников, Керченской крепостной минной роты, прибывшей в Севастополь во время мобилизации и подчиненной командиру 1-й Севастопольской крепостной минной роты подполковнику Николаю Ксенофонтовичу Широторскому. Ему же была подчинена с самого начала войны и 2-ая минная рота.

В конце сентября 1914 г. командир снова взял меня в помощь себе в канцелярию. Тишина в крепости мне не нравилась и, хотя мы все время ожидали открытия военных действий Турцией, я решил проситься отпустить меня на фронт (на театр военных действий). Комендант крепости ген.-лейтенант Ананьин не разрешил, тогда через неделю я снова попросился на фронт и снова г.-л. Ананьин отказал указывая на близкую возможность открытия военных действий с Турцией. Я все же не успокоился и попросил еще в третий раз. Тогда, г.-л. Ананьин рассердился и велел посадить меня под домашний арест на одну неделю. Пришлосьуспокоиться.

15-го октября 1914 г. поздно вечером я отправился спать на свою квартиру, которая находилась в 200 шагах от канцелярии нашей минной роты. Ничто не предвещало ужасных, событий предстоящего утра 16 октября (ст. ст.) 1914 г. Вдруг в 4 ч.30 минут утра дежурный писарь постучался ко мне на квартиру и принес телефонограмму, записанную в дежурную книгу, с объявлением о начале войны с Турцией. Я накинул пальто и побежал с книгой на квартиру полк. Широгорского (50 шагов). На улице стоял густой туман, он выглядел, как разлитое в воздухе молоко. Я никогда еще в моей жизни не встречал такого густого тумана. Добежав до квартиры командира, я разбудил его и, прочитав телефонограмму, мы вдвоем отправились в канцелярию. Там командир вызвал Начальника Охраны рейдов в Севастополе капитана 1-го ранга Виктора Захаровича Бурхановского и запросил нужно ли вводить боевые батареи на минных станциях, но это было запрещено, так как ожидалось возвращение из Ялты минного заградителя «Прута». Разочарованные, мы с командиром вышли из канцелярии, остановились на пороге и стали смотреть на море.

С моря показались огни, потом вспышки и стрельба с «Гебена» по нашим крепостным батареям и по городу. Вскоре командира вызвали к телефону и передали приказ адмирала Эбергарда вооружить наши инженерные мины (т. е. на нашем минном жаргоне: «ввести боевые батареи»). Приказ адмирала Эбергарда был отдан в 6 ч. 23 м. у., но на передачу этого приказа и его исполнение ушло 20 минут. В результате, крепостное минное заграждение было приведено в боевое положение уже после того, как «Гебен» вышел из него. (Стр. 338, «Флот в первой мировой войне, том I. Под ред. к-адм. Н. Б. Павловича. Воен. Издат. М. О. СССР Москва, 1961; стр. 40, «Военная Быль» № 119 Ноябрь 1972 г. изд. Париж).

Уже после того, как «Гебен» ушел от Севастополя, пол. Широгорский начал звонить на минные станции и спрашивать, были ли звонки на станциях. К нашему ужасу и разочарованию мы узнали, что на первой минной станции, на мине № 12 был электрический звонок еще до того, как батареи были заряжены (были на сильных боевых батареях). Это означало, что какая-то сила наклонила эту мину, она замкнулась и слабый ток прошел по этому кабелю на станцию и раздался звонок на минной станции на мине № 12.

Полковник Широгорский доложил об этом Бурхановскому, а тот адмиралу Эбергарду. Началось расследование. Были назначены комиссии по флоту и по крепости. Из Петрограда Инженерное ведомство прислало для расследования ген.- м. Мгеброва. Я помню, что я много и поздно работал над этим вопросом, чертя всякие графики. Морское начальство чертило всякие траектории полета снарядов от наших Севастопольских батарей по направлению к «Гебену», доказывая, что вес и сила наших снарядов могла ударить мину в воде и наклонить ее и замкнуть ток, таким образом произведя звонок на мине от первой минной станции.

Разрешение загадки мы получили много позже. В 1916 и в 1917 г. наш флот пополнился двумя линейными кораблями и потребность в инженерных минах (управляемых с береговых минных станций) перестала существовать. Мины начали выбирать из моря. Тогда мы также вытянули мину № 12 с первой минной станции. Осмотревши детально эту мину, официально никто из начальников ничего не сделал. Я же был отправлен на Румынский фронт в декабре 1916 г. в район Сулина.

 

В 1917 году, по возвращении с фронта в Севастопольский минный батальон я был назначен заведующим складами взрывчатых веществ и мин. Как-то в середине лета 1917 г. к нам в батальон прислали от Временного правительства следователя по особо важным делам. Он приехал расследовать дело об атаке «Гебена» на Севастополь 16 октября 1914 г. Следователь потребовал показать ему мину № 12. Мы ее осмотрели и составили протокол. Во всю длину продолговатой части мины были ясно видны большие царапины и соскребанные части металла корпуса мины. Выглядело это так, что как будто каким-то твердым металлическим предметом что-то прошло по поверхности мины, сильно ее поцарапало, поскребло и наклонило ее. Когда мина наклонилась, то в мине получился электрический контакт и послышался звонок на минной станции. Царапины, соскребанные части мины и толчок для наклона мины могли быть произведены лишь рулем большого судна: — в данном случае крейсера «Гебена». Наши мины были заряжены 5 пудами (200 фунтов) тринитротолуола.

Протокол был подписан мной, поручиком Алексеем Николаевичем Пестовым, и старшим унтер-офицером при складах взрывчатых припасов и мин Вишняковым. Следователь засвидетельствовал протокол и отвез подлинник в Петроград. Командир батальона полковник Широгорский подписать протоколотказался.

По немецким сведениям (архив войны на море в 1914 г.) «Гебен» не был на минных полях, но по причине тумана- молока, немцы легко могли ошибиться. Звонок же на 12-й мине на 1-й минной станции и царапины на мине доказывают противное немецким источникам, т. е., что «Гебен» был на Севастопольских инженерных минных полях и наткнулся на нашу мину, но мина невзорвалась.

Алексей Н. Пестов ПАРИЖСКИЙ ЖУРНАЛ "ВОЕННАЯ БЫЛЬ". LEPASSEMILITAIRE.RU.

 

 

 



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий


 
Яндекс.Метрика