Сделать домашней|Добавить в избранное
 

История Русского флота

История Русского флота.

 
» » Начало Великой Отечественной войны на Черном море

Начало Великой Отечественной войны на Черном море

Автор: russiaflot от 11 марта 2017


Начало Великой Отечественной войны на Черном море описано во многих изданиях и достаточно полно. Поэтому мы лишь уточним детали и расставим некоторые акценты.

В первой половине июня 1941 г. в северо-западной части Черного моря состоялись общефлотские учения, которые обычно проводились в конце лета, чаще осенью. Это явилось прямым следствием тех задач, которые поставил нарком ВМФ на 1941-й учебный год. После оконча­ния учений 18 июня флот остался в повышенной оперативной готовно­сти № 2. Но еще 17 июня Дунайская военная флотилия в соответствии с поставленными ей ранее задачами начала оперативное развертывание своих сил.

И пусть вас не смущает дата 17 июня. В тот же день, например, войска Прибалтийского особого военного округа начали развертывание из мест постоянной дислокации по плану прикрытия государственной грани­цы. 21 июня все основные силы ПрибОВО находились в назначенных районах или на подходах к ним, штабы — на замаскированных команд­ных пунктах, как правило, в лесных массивах. 18 июня на готовность № 2 перешел Северный, а 19 июня — и Балтийский флот. Очевидно, что командующие флотами и флотилиями, а также отдельными военными округами заранее начали подготовку к отражению возможной агрессии, которая мота начаться именно 22 июня 1941 г. Что касается Прибалтий­ского и Одесского военных округов, то это не тема нашего разговора, а вот в отношении ВМФ — тут однозначная заслуга его наркома, адмирала Николая Герасимовича Кузнецова. Другое дело, как этой «подсказкой» воспользовались на флотах. Например, мы знаем, что балтийцы начало войны банально проспали.

В 01:15 22 июня нарком ВМФ объявил Черноморскому флоту опера­тивную готовность № 1. К моменту начала фактических военных дей­ствий на эту оперативную готовность в главной базе флота перешли 61-й зенитный артиллерийский полк, 1-й, 2-й, 3-й и 116-й артиллерийские ди­визионы береговой обороны, двенадцать самолетов на аэродроме Бель- бек, ЭПРОН. Севастополь затемнили, а весь личный состав собрали на корабли и в части флота. До начала военных действий на оперативную готовность № 1 перешли также Дунайская военная флотилия и ряд кора­блей, частей и подразделений военно-морских баз. В 03:10 на оператив­ную готовность № 1 перешли Батумская, в 03:25 Одесская, в 03:30 Нико ­лаевская и в 04:55 Новороссийская военно-морские базы.

Военные действия на Черноморском театре начались в 03:07 22 июня постановкой германской авиацией мин на входном фарватере в Севасто­польскую бухту. В налете участвовало пять самолетов, из которых мини­мум четыре несли по две донные парашютные мины. По крайней мере две мины попали на берег, где сработали самоликвидаторы. Согласно «Хронике Великой Отечественной войны Советского Союза на Черно­морском театре» первый ощутимый бомбовый удар по Севастополю гер­манская авиация нанесла 30 сентября. До этого, по-видимому, имели ме­сто минные постановки, так как все единичные взрывы фиксировались ночью одновременно с падением мин на внешнем рейде.

Но регулярные налеты на главную базу флота начались в последние дни октября. Это важно с той точки зрения, что в течение первых четы­рех месяцев войны органы управления Черноморского флота работали в Севастополе в относительно комфортных условиях, практически не ощу­щая на себе реального воздействия противника.

Что касается минных постановок, то в течение первого месяца войны авиация противника произвела шесть налетов с целью минирования рей­дов Севастополя. По данным штаба Черноморского флота с 22 июня по 7 июля, когда попытки заградить выход из главной базы проводились с наибольшей интенсивностью, вражеская авиация сбросила на подходах к Севастополю 44 неконтактных мины. Из них 24 упали непосредствен­но на выходе из Северной бухты. Кроме Севастополя, в течение перво­го месяца войны германские самолеты дважды минировали выход из Днепровско-Бугского лимана.

Минно-заградительные действия противника в начале создали значи­тельное напряжение для судоходства в районе Главной базы флота и вы­звали потери в боевых кораблях и вспомогательных судах. В первые же дни войны у Севастополя на германских минах подорвались эскадрен­ный миноносец «Быстрый», паровая шаланда «Днепр», буксир СП-12 и

20-тонный плавучий кран. К борьбе с неконтактными, и прежде всего с донными минами советский ВМФ готов не был. И это при том, что впер­вые с подобным оружием мы столкнулись еще в годы Гражданской войны и борьбы с иностранными интервентами. Правда, немцы не применяли неконтактные мины массированно, и это позволило чисто организацион­ными мерами в сравнительно короткий срок несколько ослабить минную опасность в районе Севастополя, корабли и суда по фарватеру продолжа­ли выходить из базы и заходить в нее.

Уже в 06:00 22 июня из Москвы ушла директива наркома ВМФ о на­чале постановки оборонительных минных заграждений, а в 09:29 — о развертывании подводных лодок в райоп между Констанцей и Сулиной, между Констанцей и Бургасом, но вне территориальных вод Болгарии. Подлодкам ставилась задача действовать на коммуникациях, но только по судам Румынии и Германии. Непосредственно на подходах к Констан­це и Сулине приказали подводных лодок не развертывать, «ввиду пред­стоящей операции обстрела этих баз надводными кораблями».

Разрешение на активные боевые действия авиации против Румынии было получено только к вечеру 22 июня и то после настоятельной прось­бы Военного совета ЧФ. В 15:08 22 июня командующий флотом направил наркому ВМФ телеграмму следующего содержания: «Немецкие само­леты непрерывно безнаказанно бомбят Измаил. Румынские мониторы уничтожают погранзаставы, а наша авиация ничего не делает. Прошу бомбить Тульчу, Исакчу; аэродромы противника». В ответ на это донесе­ние через три часа получили телеграмму заместителя наркома адмирала И.С. Исакова, в которой указывалось, что «Сталин разрешил бомбить Тульчу, Исакчу, аэродромы. Передано Генштаб, для постановки задач ОДВО[1]. Можете помочь СБ из СЗ района, предварительно согласовав ОДВО». Почти сразу, в 18:49 из Москвы ушла директива за подписью Н.Г. Кузнецова «Нанести воздушный удар по Констанце и Сулине с за­дачей разгрома базы. Объекты: нефтебаки, склады, мастерские, ж/д депо». На флоте эту директиву получили в 20 часов.

В первой половине дня 22 июня от наркома ВМФ и его заместителя адмирала И.С. Исакова получили четыре телеграммы с приказанием о не­медленной постановке оборонительных минных заграждений в районах военно-морских баз. Причем в одной из телеграмм указывалось, что во всех базах, кроме Главной, оборонительные заграждения разрешается ста­вить по выбору командования флота по плану 1940 г. Запомним этот факт.

Итак, война началась. Ее вроде бы и ждали, но общепринято, что на­чалась она внезапно. По крайней мере это справедливо применительно к абсолютному большинству советских людей. Самое страшное, что это нападение оказалось неожиданным не только для миллионов простых граждан, но и для их руководителей, и что еще страшнее — для совет­ских воинов.

И все-таки вероломное, то есть внезапное нападение Германии па Со­ветский Союз, по-видимому, является мифом. Война застала врасплох со­ветских людей не потому, что их некому было предупредить, а потому, что от них скрыли неотвратимость удара. Высшее руководство страны, Крас­ной Армии и ВМФ знало не только о неизбежности нападения, но и его дату—22 июня. Сейчас уже известно много фактов, подтверждающих это, но для нас главное, что как минимум Прибалтийский и Одесский военные округа за несколько суток начали развертывание по плану прикрытия, что нарком ВМФ под различными предлогами в те же дни перевел все флоты и флотилии в европейской части страны на оперативную готовность № 2, а за несколько часов до начала военных действий — на готовность № 1. Так что расстрелянный командующий Западным особым округом скорее всего не был козлом отпущения, а просто... ему досталось поделом. Безусловно, даже своевременно поднятые но тревоге объединения западных военных округов не смогли бы выдержать первый удар и начали отступать — на то она и подготовлегшая агрессия! Другое дело, что размеры катастрофы скорее всего были бы многократно меньшими.

Но ни о какой катастрофе в штабе Черноморского флота в первые дни войны не ведали. Это вполне естественно, так как о реальном положении на фронт ах не знали и в Генеральном штабе, а эта структура в то время никакого отношения к ВМФ не имела. Кое-что «из дружеских москов­ских источников в Главном штабе» на Черном море могли узнать толь­ко о Либавс. Но главное впечатление о разворачивающихся событиях у Военного совета ЧФ, естественно, складывалось на основании анализа обстановки на собственном театре.

А она была такова. Германо-румынский флот в силу своей ничтож­ности на фоне советского бездействовал. Проявляла агрессивность лишь румынская речная дивизия — но полностью отмобилизованная[2] (!) к 22 июня Дунайская военная флотилия сразу перехватила инициативу. В первые дни войны она нейтрализовала румынские мониторы, 26 июня захватила полуостров Сатул-Ноу, населенные пункты Старая Килия, Пар- дина и острова Татару, и таким образом флотилия овладела обоими бе­регами главного русла Дуная от селения Пёриправа (исключительно) до устья реки Репида, получив свободный от сил противника участок реки на протяжении 76 км и необходимую глубину обороны. Все эти террито­риальные приобретения Дунайская флотилия осуществила с помощью полка 25-й стрелковой дивизии Одесского военного округа, ставшего теперь Южным фронтом. Соединения фронта сдержали первый натиск германо-румынских войск, не допустив форсирование ими пограничных рек.

Разведсводки первых дней войны также не вызывали особого беспо­койства: корабли противника рассредоточены вдоль побережья и несут усиленный дозор; авиация ведет разведку баз и аэродромов ЧФ. Правда, в вечерней разведсводке от 23 июня появляется сообщение о сосредоточе­нии турецких транспортов в нескольких портах — в частности, в Зонгул- даке авиация обнаружила 10—12 судов и большое количество шлюпок. Вывод: турки готовят десантную операцию, 25 июня опять указывается концентрация турецких транспортов, но без выводов. Здесь же, ссылаясь на британскую прессу, указывается на сосредоточение большого количе­ства судов в районе Констанцы.

Таким образом, обстановка на Черноморском театре складывалась в целом так, как она и должна была складываться в представлении Воен­ного совета флота. В ближайшие дни ожидалось начало повсеместного наступления Красной Армии, в том числе вдоль румынского побере­жья, а там главным объектом являлась Констанца. Подобные выводы из оценки обстановки отчасти подтверждались тем, что уже в первый день войны нарком ВМФ поставил задачу подготовить набеговую операцию надводными кораблями по Констанце и Сулине, а ВВС флота «ударами с воздуха уничтожить нефтебаки, мастерские, склады, корабли и желез­нодорожные депо в Констанце и Сулине; бомбовыми ударами с воздуха уничтожать корабли и суда, а также береговые объекты противника на Дунае с целью оказания помощи Дунайской военной флотилии; вести дальнюю воздушную разведку».

В этих условиях уже 22 июня 1941 г. Черноморский флот, кроме за­дачи отмобилизования, о чем более подробно сказано в Приложении П, начал проведение ряда мероприятий по усилению обороны своих баз.

Сразу с получением приказания о переходе на оперативную готов­ность № 1 в районах военно-морских баз усилили дозоры, организовали воздушную разведку, начали постановку минных и боно-сетевых заграж­дений, выставили дополнительные посты наблюдения, организовали по­иск подводных лодок, начали борьбу с минной опасностью.

Воздушная разведка в районе главной базы флота велась четырьмя самолетами МБР-2 два раза в сутки (утром и вечером) в двух секторах от мыса Херсонес: 1-й сектор 310—220° и 2-й сектор 220—130°, в удалении 100 миль. В дальнем дозоре (70—80 миль от базы) круглосуточно нахо­дились две подводные лодки. Базовый корабельный дозор осуществлял­ся за внешней и внутренней кромками оборонительного минного заграж­дения. За внешнюю кромку заграждения в темное время суток в дозор высылались эскадренный миноносец и тральщик, у внутренней кромки круглосуточно несли дозор четыре сторожевых катера. Ежедневно в трех зонах главной базы три пары самолетов МБР-2 во взаимодействии с тре­мя ударно-поисковыми группами по три сторожевых катера в каждой производили поиск подводных лодок.

Для усиления противолодочной обороны базы на подходах к Сева­стополю одиннадцатью торпедными катерами организовали поиск под­водных лодок противника в темное время суток. Выйдя в заданный рай­он, катера держались без хода, имея в немедленной готовности моторы к запуску и оружие к действию. Поиск по северному фарватеру, прохо­дившему в удалении 15 кб от берега от Константиновского буя до парал­лели 45°05' осуществлял тральщик «Джалита» с торпедным катером на буксире, а от маяка Херсонесский до меридиана Кикинеиз — торпедный катер № 13 (с глушителем).

В светлое время суток четыре тральщика со змейковыми и параван- ными тралами осуществляли контрольное траление прибрежных фарва­теров ФВК № 1 и № 6. Кроме того, по указанию штаба флота силами ОВР производилась проводка больших кораблей за тралами и осуществлялось траление районов внутри оборонительных минных заграждений.

Вход на рейд в Северную бухту защищался тремя линиями боновых заграждений с подвешенными на каждом боне противоторпедными сетя­ми. Кроме того» для индивидуальной защиты линейного корабля и трех крейсеров к утру 23 июня в Северной бухте поставили четыре проти­воторпедных сети. При входе на внутренний рейд четыре сторожевых катера несли круглосуточное визуальное наблюдение за перископами подводных лодок и выслушивали район шумопеленгаторами с целью уничтожения прорывающихся подводных лодок. На внешнем рейде вы­ставили шесть противолодочных сигнальных сетей, которые обслужива­лись двумя катерами и несамоходной сетевой баржей. Для наблюдения за падением мин, сбрасываемых самолетами, в прилегающих к внешнему рейду базы бухтах в ночное время выставлялись пять рейдовых катеров. Все большие боевые корабли и транспортные суда при входе в базу или

выходе из нее в светлое время суток конвоировались двумя—четырьмя сторожевыми катерами и двумя самолетами МБР-2.

Для поддержания благоприятного оперативного режима в районе главной базы, кроме перечисленных сил и средств, в распоряжении ко­мандира охраны водного района контр-адмирала В.Г. Фадеева находи­лись:

—четыре самолета МБР-2 в бухте Голландия, из них два с подвешен­ными бомбами (4 ФАБ-100) в 20-минутной готовности к вылету с зада­чей уничтожения обнаруженных подводных лодок и надводных кораблей противника и два самолета без бомбовой нагрузки для дополнительной разведки и поиска подводных лодок в районе базы;

—два торпедных катера в Карантинной бухте, имевшие по одной торпеде и 12 малых глубинных бомб каждый, в состоянии 15-минугной готовности к выходу в море с задачей уничтожения обнаруженных под­водных лодок и атак надводных кораблей;

—три сторожевых катера в Стрелецкой бухте в 15-минутной готов­ности к выходу в море с задачей поиска и уничтожения подводных лодок и обеспечения входа в базу и выхода из нее больших кораблей и судов;

—три тральщика в Стрелецкой бухте в 30-минутной готовности к выходу в море для боевого траления.

Аналогичные мероприятия, только в меньших масштабах, проводи­лись и в районах других военно-морских баз. По приказанию командую­щего флотом командир Одесской ВМБ установил воздушную разведку два раза в сутки в секторе Одесса — Жебрияны — Тарханкут; командир Батумской ВМБ—два раза в сутки до меридиана Трабзон, командир Но­вороссийской ВМБ — один раз в сутки в районе Синоп—Чива и два раза в сутки в морском секторе на удалении 70 миль от базы. Авиация флота с 23 июня один раз, а с 3 июля два раза в сутки начала вести дальнюю воздушную разведку по маршруту: Сулина, Констанца, Варна, Босфор, Зонгулдак. Разведка портов Болгарии и Турции производилась без залета в территориальные воды этих стран.

Из изложенного выше видно, что силы разведки и базовые дозоры контролировали практически всю акваторию Черного моря. По крайней мере теоретически противник не мог предпринять никаких внезапных действий против наших баз и коммуникаций. Все под контролем!

Учитывая важность согласованных действий флота с войсками при­морских военных округов, командование Черноморского флота с первых же дней войны приняло меры к поддержанию тесного контакта с Одес­


ским1, Северо-Кавказским и Закавказским военными округами, а также с 9-м стрелковым (Симферополь) и 4-м дальнебомбардировочным ави­ационным (Запорожье) корпусами. Позже установили связь с главным командованием Юго-Западного направления. Штаб флота начал обмени­ваться со штабами указанных объединений Красной Армии оперативны­ми и частично разведывательными сводками, информировал их об обста­новке, разрешал вопросы организации совместных действий. И в этом вопросе теоретически все обстояло хорошо.

Таким образом, можно констатировать, что по крайней мере по со­стоянию на 26 июня 1941 г. у Военного совета ЧФ должна была склады­ваться картина в целом благоприятной обстановки как минимум на Чер­номорском театре и южном фланге советско-германского фронта. О ре­альном положении дел в полосе Западного, да и Юго-Западного фронтов он, по-видимому, просто не знал. До этого момента перед Черноморским флотом стояли в основном наступательные задачи, и он пытался их ре­шать.

Имея превосходство над морскими силами противника, командова­ние Черноморского флота не видело перед собой других активных задач, кроме как нарушение коммуникаций между Констанцей и устьем Дуная и уничтожение кораблей противника. На коммуникации выслали подво­дные лодки: к вечеру 22 июня Щ-205 вышла на позицию в районе мыса Олинька, Щ-206 — на позицию в районе мыса Шаблер и Щ-209 — на позицию в районе мыса Эмине. А вот с кораблями противника оказалось сложнее: они в море не появлялись. Правда, 23 июня из штаба Дунай­ской флотилии пришло сообщение, что из Констанцы курсом 30° вышли шесть румынских эсминцев и миноносцев. Предположив, что противник решил совершить набег на одну из наших баз, командование ЧФ высла­ло в район о. Змеиный (Фидониси) отряд в составе лидера «Харьков», эсминцев «Беспощадный» и «Смышленый». Однако информация оказа­лась ложной, и 25 июня корабли возвратились в базу.



[1] ОДВО — Одесский военный округ.

[2] Обращаю ваше внимание: не переведенная на оперативную готовность № 1, а отмобилизованная.



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий


 
Яндекс.Метрика